Лариса в ответ фотографировала виды из окна своего кабинета.
Делилась впечатлениями от театральных постановок, на которые по-прежнему ходила одна.
Отправляла фотографии билетов, интересных городских уголков и иногда просто обычных бытовых мелочей.
А однажды среди ночи сфотографировала свою кухню.
На часах было два.
На столе стояла чашка давно остывшего чая.
«Почему вы до сих пор не спите?» — почти сразу спросил Ярослав.
«Привычка», — коротко написала она.
«Очень нехорошая привычка. Давайте я вам позвоню. Поболтаем немного, пока сон не придёт».
Они проговорили до пяти утра.
На следующий день Лариса впервые за долгие годы появилась на рабочем совещании с заметными тёмными кругами под глазами.
И впервые за те же долгие годы совершенно не переживала, что об этом подумают коллеги.
В марте Ярослав приехал к ней в Винницу.
Из автобуса он вышел с веточкой мимозы, заботливо завёрнутой в газетный лист.
Как выяснилось, цветочные киоски возле автостанции ещё были закрыты, поэтому он купил цветы у пожилой женщины, торговавшей возле входа.
Лариса увидела его растерянную улыбку, смятую газету и маленькие пушистые жёлтые шарики.
И вдруг почувствовала, как предательски защипало в носу.
Весь день они провели вместе.
Гуляли вдоль набережной, наблюдали за первыми утками, собиравшимися возле острова Кемпа.
Пили горячий кофе из бумажных стаканчиков.
В этот раз напиток почему-то показался Ларисе необыкновенно вкусным.
О Ярославе она пока никому из близких не рассказывала.
Ни брату Виталию, ни матери.
Дело было вовсе не в страхе перед насмешками. К ним она давно привыкла и научилась не обращать внимания.
Её пугало другое.
Казалось, стоит только произнести вслух, что в её жизни появился мужчина, рядом с которым она чувствует себя счастливой, — и это хрупкое счастье непременно исчезнет.
Растает, словно мокрый снег во Львове, который так и не успевал коснуться земли.
Летом они вместе отправились в Карпаты.
Во время поездки Лариса узнала о Ярославе немало нового.
Например, он обожал просыпаться ровно в шесть утра, чтобы наблюдать, как утренний туман медленно сползает с горных склонов.
При этом будил её только после того, как успевал приготовить свежий кофе.
А сама Лариса с удивлением обнаружила, что способна пройти двенадцать километров по горной тропе до высокогорного пастбища и при этом ни разу не пожаловаться на усталость.
Правда, следующим утром ноги болели так сильно, что она с огромным трудом спустилась по лестнице к завтраку.
Ярослав, конечно, не упустил возможности подшутить:
— А я-то думал, финансовые директора передвигаются исключительно от автомобиля до лифта!
Лариса прищурилась.
— А я считала, что инженеры умеют правильно рассчитывать расстояния! Ты ведь обещал, что идти совсем близко, максимум час!
— Так я же считал по прямой! — невозмутимо парировал он.
Осенью Ярослав как-то между делом заметил, что в Чернигове его теперь удерживает, пожалуй, только собственная квартира.
А квартиры, насколько известно любому уважающему себя инженеру, существуют и в других городах.
Лариса ничего не ответила сразу.
Некоторое время она молчала, размышляя над его словами.
А затем спокойно произнесла, что её квартира состоит из трёх комнат.
И в одной из них уже очень давно не хватает большого удобного стола, за которым можно раскладывать чертежи.
Виталию исполнялось пятьдесят.
Свой юбилей он решил отпраздновать по-настоящему широко.
Заказал ресторан на сорок гостей, пригласил ведущего, заранее согласовал меню и развлекательную программу.
За неделю до торжества позвонил сестре.
— Ларис, ты ведь одна придёшь? Инна спрашивает, ей нужно гостей по местам распределить.
— Нас будет двое, — ответила Лариса.
— Ого! А с кем ты собираешься прийти? С Наташкой из вашей бухгалтерии?
— Увидишь на празднике.
Виталий хмыкнул.
Судя по всему, он даже не придал её словам особого значения.
В день юбилея именинник стоял в холле ресторана, встречая приглашённых.
На нём красовался новый костюм, купленный специально к торжеству.
Инна, только что вернувшаяся от парикмахера и косметолога, одновременно занималась несколькими делами.
Она поправляла цветочные композиции на столике для подарков и объясняла официанту, куда именно следует вынести праздничный торт.
Входная дверь открылась, впуская порыв холодного воздуха.
Виталий машинально повернулся навстречу очередным гостям, заранее растянув губы в приветливой улыбке.
Но улыбка неожиданно застыла.
На пороге стояла Лариса.
На ней было элегантное тёмно-зелёное платье, которого брат никогда прежде не видел.
Рядом находился высокий седовласый мужчина в прекрасно сидящем пиджаке.
Он бережно держал Ларису под руку.
Придержал дверь, помог ей снять пальто, а затем наклонился и что-то негромко прошептал на ухо.
Лариса рассмеялась.
И Виталий сразу заметил, что это совсем другой смех.