Не тот громкий, нарочито весёлый смех, которым сестра обычно отвечала на его шутки во время семейных застолий.
Теперь она смеялась легко, свободно и совершенно искренне.
Виталий растерянно открыл рот.
Затем закрыл.
И снова попытался что-то произнести.
Первой справилась с удивлением Инна.
— Лариса! Боже мой, какая ты сегодня… Какая же ты красивая! Просто невероятно!
Незнакомый мужчина сделал шаг вперёд и протянул юбиляру руку.
— Ярослав. Рад познакомиться и поздравляю вас с юбилеем. Лариса рассказала, что вы предпочитаете крепкие напитки, поэтому мы подобрали кое-что особенное. Если подарок окажется неудачным, всю ответственность беру на себя. Она, кстати, предлагала другой вариант.
— Э-э… Спасибо, — пробормотал Виталий, пожимая протянутую ладонь.
Его взгляд всё ещё возвращался к сестре.
— Так вы, значит, Ярослав…
— Именно. Ярослав, — с совершенно спокойной улыбкой подтвердила Лариса.
Пока Инна сопровождала гостя к гардеробу, Виталий осторожно взял сестру за локоть и отвёл к окну, подальше от остальных.
— Почему ты ничего мне не рассказывала? — зашептал он. — Давно вы вместе?
— Уже год.
— Год?! — Виталий едва не повысил голос. — Целый год, и ты ни разу даже не обмолвилась?!
Лариса внимательно посмотрела брату прямо в глаза.
— А что бы ты ответил, Виталик? Снова сказал бы, что после пятидесяти пяти люди уже не способны влюбляться?
Он мгновенно покраснел.
Так сильно, наверное, не краснел ещё со школьных времён, когда мать однажды обнаружила в его портфеле дневник с целой коллекцией двоек.
Несколько секунд Виталий молчал, не зная, куда деть глаза.
Потом тихо произнёс:
— Прости меня, Ларис. Я ведь никогда не хотел тебя обидеть. Дурачился, шутил… Просто мне казалось, что тебя и так всё устраивает.
Лариса мягко коснулась рукава его нового пиджака.
— Меня действительно всё устраивало, братишка. Мне было вполне нормально. А теперь мне по-настоящему хорошо. Понимаешь? Это совсем не одно и то же.
Она посмотрела в сторону гардероба.
Там Ярослав с удивительным терпением слушал Инну, которая увлечённо рассказывала, насколько сложно в наше время найти приличного ведущего для семейного торжества.
Лариса тепло улыбнулась.
— Вот видишь, Виталик, сказочные принцы иногда тоже задерживаются. Метель на дороге, ремонт трассы, да и от Чернигова путь не близкий. Самое главное, что мой всё-таки добрался.
Виталий неожиданно расхохотался.
Впервые за этот вечер его смех был совершенно искренним.
Затем он шагнул к сестре и крепко, немного неуклюже обнял её.
Обнял так сильно, что сумочка едва не соскользнула с Ларисиного плеча.
Позже, когда все гости уже сидели за праздничным столом, а ведущий в третий раз предложил поднять бокалы за юбиляра, произошло ещё кое-что неожиданное.
Виталий поднялся со своего места с бокалом в руке.
Попросил внимания и, немного запинаясь от волнения, объявил, что хочет произнести тост вовсе не за себя.
А за свою старшую сестру.
За женщину, которая, как оказалось, умеет ждать гораздо лучше, чем он когда-либо мог представить.
За её терпение.
За её счастье.
И за то, что он сам на протяжении двадцати лет говорил невероятные глупости, от которых теперь официально, при всех присутствующих, отказывается.
Большинство приглашённых так и не поняли, что именно имел в виду именинник.
Но Лариса поняла каждое слово.
И Ярослав тоже.
Он осторожно нашёл под столом её ладонь и нежно сжал пальцы.
Ключ снова дважды повернулся в дверном замке.
Как и прежде, второй поворот прозвучал немного громче первого.
Только на этот раз Лариса даже не обратила на это внимания.
На кухне Ярослав уже включил электрический чайник.
Достал из шкафчика две чашки.
А затем с видом человека, который хозяйничает здесь всю свою жизнь, подошёл к подоконнику и заботливо полил сансевиерию.
Лариса с улыбкой покачала головой.
— Ты ведь знаешь, что это растение нужно поливать всего раз в месяц?
— Конечно, знаю, — невозмутимо ответил он. — Но сегодня у нас праздник.
Она устроилась на своём привычном месте возле окна.
Во дворе снова кто-то пытался припарковать машину.
Автомобильные фары медленно осветили потолок, оставив на нём скользящие светлые полосы.
Всё выглядело почти так же, как в тот далёкий ноябрьский вечер.
Та же кухня.
То же окно.
Тот же вид на ночной двор.
Но теперь на столе стояли две чашки.
И чай в них впервые за долгое время успели выпить, пока он оставался горячим.