Она внимательно посмотрела на меня.
— Ты предлагаешь мне выйти за тебя, потому что боишься?
— Нет. Я прошу тебя стать моей женой, потому что люблю.
— Вот это правильный ответ.
И снова в памяти прозвучал её шутливый голос:
«Тебе понадобилось несколько месяцев, чтобы перестать на меня таращиться».
Через неделю Ирэн стояла рядом со мной в лёгком белом летнем платье, украшенном крошечными голубыми цветочками.
После церемонии мы отправились в небольшую придорожную закусочную и заказали гамбургеры. На что-то более дорогое у нас попросту не было денег.
Ещё через несколько дней я уехал.
Её письма находили меня даже за океаном.
Примерно через год я наконец вернулся домой — к ней, уже навсегда.
Я до сих пор видел перед глазами тот белый сарафан с нежными голубыми цветами.
С этого и началась наша большая жизнь: трое детей, пятеро внуков, десятилетия радостей, тревог, праздников и повседневных забот.
На нашу шестидесятую годовщину Ирэн незаметно сжала мою руку под столом и прошептала:
— А ведь неплохо получилось для свадьбы, которую мы отметили дешёвыми гамбургерами.
Два месяца спустя я держал ту же самую руку, когда моя жена уходила из жизни.
Я снова посмотрел на письмо.
«Когда я выходила за тебя замуж, я всем сердцем верила, что имею на это полное право».
В ушах по-прежнему звучал её голос:
«А ведь неплохо получилось для свадьбы в дешёвой закусочной».
На мгновение мне стало легче.
Но затем я прочитал следующую строку.
«Через четырнадцать лет после нашей свадьбы я выяснила, что ошибалась».
Я сложил лист.
Мистер Геллер осторожно шагнул ко мне.
— Роберт?
Мне только-только удалось восстановить дыхание.
Я поднялся.
— Не сейчас.
— Ирэн оставила ещё несколько документов, которые хотела вам передать.
— Я не в состоянии читать дальше, пока вы стоите передо мной.
Он понимающе кивнул и положил визитную карточку на маленький столик.
— Если захотите узнать всё остальное, позвоните.
— Сейчас я больше ничего не могу прочесть. Не при вас.
Когда за ним закрылась дверь, я ещё долго смотрел в пустоту.
Затем снова поднял письмо, написанное рукой Ирэн.
— Господи, Ирэн… Кем же ты была на самом деле? Ты обманывала меня все эти годы? Как ты могла так поступить со мной?
Мой голос разнёсся по притихшему дому.
Раньше Ирэн всегда отвечала, когда я к ней обращался.
Теперь ответа не последовало.
— Боже мой, Ирэн, кем же ты была?
Тайна, которую жена скрывала десятилетиями
Я позвонил дочери Пенелопе. Оставаться наедине с только что открывшейся правдой было невыносимо.
Пенелопа была нашим средним ребёнком и жила ближе остальных. Она унаследовала от матери удивительную способность мгновенно распознавать, когда за моим привычным «у меня всё хорошо» скрывалось совсем другое.
Дочь ответила после второго гудка.
— Папа?
— Пенни, мне очень нужно, чтобы ты приехала.
Её голос сразу стал напряжённым.
— Что случилось?
— Пап?
Я посмотрел на лист бумаги, который всё ещё держал в руке.
— Мама кое-что мне оставила.
— Что именно?
— Пока сам не понимаю. В этом и проблема. Пожалуйста, родная, приезжай.
— Уже выезжаю.
— Что же она тебе оставила? — успела переспросить Пенелопа.
Через двадцать минут дочь вошла в дом, держа сумочку на плече. Едва взглянув на меня, она сразу закрыла за собой дверь.
— Папа, рассказывай.
Я поднял письмо.
— Оказывается, твоя мать была замужем ещё до встречи со мной.
Пенелопа растерянно уставилась на меня.
— До тебя?
— Папа, объясни, что происходит.
— Она вышла замуж в восемнадцать лет.
— Ты знал?
— Нет. Даже представить такого не мог.
Дочь присела рядом.
Я снова развернул письмо.
— Она считала, что официально развелась. А через четырнадцать лет после нашей свадьбы узнала, что развод так и не был оформлен.
— Нет, Пенни, я ничего об этом не знал.
Лицо дочери изменилось.
— Значит, когда вы с мамой поженились…
— Юридически она всё ещё оставалась женой другого мужчины.
Мы несколько мгновений сидели молча.
Затем я прочёл следующую строчку:
«Я связалась с ним».
— Значит, когда вы с мамой заключили брак… — начала Пенелопа и осеклась.
У меня неприятно сжался желудок.
— Она его разыскала.
Дочь наклонилась ближе.
— Она объясняет зачем?
Я продолжил чтение.
Ирэн писала, что её первый муж был потрясён не меньше неё. Он тоже все эти годы искренне полагал, что их развод завершён.
— Почему же она тогда ничего мне не сказала?
— Есть объяснение? — спросила Пенелопа.
Дочь покачала головой.
— Возможно, дальше она всё рассказывает.
Почти в самом конце страницы Ирэн оставила ещё одну запись:
«Остальное ты найдёшь в коробке, где я прятала документы, которые больше всего боялась показать тебе».
Я так резко поднялся, что Пенелопа вскочила следом.
— Ты понимаешь, о какой коробке речь? — спросила она.
— Кажется, да.
— Может, всё-таки дочитаем письмо? — предложила дочь.