Вечером Галина Петровна позвонила Светлане.
— Всё. Квартиры больше нет. Данил получил деньги. Катя тоже. Я на даче. Если ты вдруг передумаешь — скажи прямо, я найду, куда уйти.
— Галина Петровна, я не передумаю. Живите спокойно. Дача — ваш дом, пока вы сами этого хотите.
— Спасибо тебе, Света. Ты лучше, чем заслуживал мой сын.
Нина Васильевна позвонила дочери в субботу утром. Как всегда, говорила коротко и по делу.
— Светлана, мне Марина рассказала. Про дачу и про Галину Петровну. Что у вас там происходит?
— Ничего особенного. Данил захотел денег. Получил их — от своей матери, не от меня. Надеюсь, теперь оставит меня в покое.
— А Галина Петровна теперь без квартиры?
— Она живёт на даче. По собственному желанию. Я её не принуждала.
— Я и не говорю, что принуждала. Я спрашиваю, ты понимаешь, на что идёшь?
— Понимаю. Она хороший человек. Она не виновата, что её сын оказался таким.
— Хорошо. Ты взрослая, решения принимаешь сама. Но если что-то пойдёт не так — звони.
— Позвоню.
Нина Васильевна завершила разговор. Она давно уже не вмешивалась в жизнь дочери. Не потому, что ей было всё равно. Наоборот — потому что уважала. Светлана с пятнадцати лет привыкла решать всё сама. Иногда ошибалась. Но чаще — нет.
Тем временем Данил купил машину. Всю сумму, которую мать дала ему после продажи квартиры, он вложил в автомобиль — новый, блестящий, дорогой. Лена была довольна. Его друг Игорь одобрительно хлопнул его по плечу.
— Красавец! Вот это я понимаю — жизнь. А Светлана твоя всё-таки жадная. Могла бы хоть чем-то поделиться. Квартира — понятно, тёщина. Но дача-то ведь была частью вашей семейной жизни.
— Дача оформлена на неё, — сказал Данил.
— И что с того? Ты там жил. Ты что-то делал, вкладывался.
— Она говорит, что я ничего не вкладывал.
— Да брось. Ты был мужем. Значит, у тебя есть моральное право.
— Моральное право — это не юридическое.
— Слушай, а мать твоя ведь там до сих пор живёт?
— Живёт. А что?
— Ну вот. Если мать там живёт, значит, это уже почти её дом. Ты же можешь приехать к матери? Можешь. Она тебя пустит? Пустит. А дальше кто тебя оттуда выгонит? Может, дача уже фактически её?
Данил посмотрел на Игоря. В голове будто щёлкнул выключатель. Мысль показалась ему простой, логичной и почти идеальной. Мать живёт на даче — значит, дача фактически её. Он её сын — значит, имеет право приехать.
— Лена, — сказал он вечером. — Я всё придумал. Мы переезжаем за город. На дачу. Мать там одна, ей будет приятно. Участок большой, дом нормальный. Места всем хватит.
— А Светлана?
— Светлана там не живёт. Появляется раз в месяц. Дача сейчас у матери.
— Ты уверен, что это хорошая идея?
— Абсолютно. Собирай вещи.
Лена собрала. Два больших чемодана и три коробки. Данил загрузил всё в новую машину. Дорогу они почти не разговаривали. Лена смотрела в окно и нервно прикусывала губу. После развода она пыталась наладить отношения с Галиной Петровной — звонила, предлагала встретиться. Галина Петровна каждый раз отвечала вежливо, но отказывалась. Без грубости. Просто — нет. Без объяснений.
— Данил, ты маме хоть позвонил? Предупредил?
— Зачем? Я её сын. Приеду — она обрадуется.
— Ты правда так думаешь?
— Лена, хватит сомневаться. Я знаю, что делаю.
Машина остановилась возле калитки. Данил вышел и огляделся. Участок был в прекрасном состоянии: подстриженный газон, аккуратные дорожки, цветники вдоль забора. Яблоня у входа сгибалась от плодов. Дом был свежевыкрашен, с новыми наличниками. Галина Петровна вложила в это место всё своё время, труд и душу.
Данил открыл калитку и направился к дому. Лена осталась стоять у машины. Галина Петровна вышла на крыльцо. Она смотрела на сына без улыбки, без радости. На лице — тяжёлое, неподвижное выражение.
— Привет, — сказал Данил. — Мы приехали. Решили пожить за городом. Я вещи привёз.
— Какие вещи?
— Наши. Мои и Лены. Чемоданы, коробки. Поживём здесь. Места достаточно.
Мать не сошла с крыльца. Она стояла, держась рукой за перила.
— Данил. Ты Светлане звонил?
— А зачем мне звонить Светлане? Ты здесь живёшь. Я приехал к тебе.
— Я здесь живу. Но я здесь гость. Это не мой дом. Это дом Светланы. Она разрешила мне. Тебе — нет.
Данил остановился на середине дорожки. Улыбка начала медленно исчезать с его лица.
— Что значит? Ты моя мать. Я приехал к тебе.
— Ты приехал в чужой дом. Без приглашения. С чемоданами. И с женщиной, из-за которой разрушил свой брак. Ты правда думал, что я просто открою дверь?
— Ты не откроешь дверь родному сыну?
— Я не открою чужую дверь. Она не моя, Данил. Это дверь Светланы. Я сейчас ей позвоню и спрошу.
— Не надо никому звонить! Это абсурд!
— Это не абсурд. Это порядочность. Подожди.
Галина Петровна достала телефон и набрала Светлану.
— Света. Данил приехал. С чемоданами. Со своей женщиной. Хочет здесь жить. Что скажешь?
На другом конце была короткая пауза. Затем прозвучал голос Светланы — ровный, спокойный, без дрожи: