— Галина Петровна, бывшему мужу и его женщине на моей даче делать нечего. Это мой дом. Я его не приглашала. Ни сегодня, ни завтра, ни когда-либо.
— Поняла. Спасибо, Света.
Галина Петровна убрала телефон и посмотрела на сына.
— Слышал?
— Она не имеет права мне запрещать!
— Имеет. Дача принадлежит ей. Ты это прекрасно знаешь.
Данил стоял посреди дорожки. Лена вышла из машины и подошла ближе. Она слышала весь разговор. Лицо у неё было напряжённым и бледным.
— Данил, поехали. Пожалуйста. Не надо продолжать.
— Подожди! — резко бросил он. — Мам, ты понимаешь, что у меня нет квартиры? Деньги, которые ты дала, я вложил в машину. Мне некуда ехать.
— Ты потратил деньги от продажи моей квартиры на автомобиль? Все деньги?
— Это была разумная покупка.
— Разумная покупка? Ради колёс? А теперь ты стоишь здесь и требуешь чужую крышу над головой. Данил, я тебя родила. Я люблю тебя. Но ради тебя я не стану предавать человека, который поступил со мной по-человечески.
— Ты выбираешь бывшую невестку вместо родного сына?
— Я выбираю совесть. Бывшую невестку я не выбирала — она сама выбрала остаться порядочным человеком. А ты сам выбрал стать тем, кем стал.
Данил повернулся к Лене. Она смотрела на него иначе, чем раньше. В её глазах уже не было ни поддержки, ни восхищения, ни уверенности в нём. Там появилось что-то похожее на разочарование.
— Лена, скажи хоть что-нибудь.
— Что мне сказать, Данил? Ты говорил, что у тебя есть план. Что мы переедем за город. Что всё уже решено. А ничего не решено. У нас нет квартиры. У нас нет денег. У нас есть только машина, в которой мы, кажется, теперь и будем жить.
— Я не мог знать, что мать откажет!
— Мог. Нужно было позвонить. Нужно было спросить. Но ты опять ничего не сделал. Как всегда.
Она развернулась и пошла к калитке. Данил остался стоять один. Галина Петровна — на крыльце. Между ними лежала аккуратная дорожка из плитки. По обеим сторонам цвели бархатцы — оранжевые и жёлтые, всё ещё яркие, всё ещё живые.
— Данил, — сказала мать. — Уезжай. Найди съёмное жильё. Разберись со своей жизнью. Когда придёшь в себя — позвони. Мне. На мой номер. Но не приезжай сюда с чемоданами. Не привози Лену. И не приходи с требованиями.
— Ты меня предала, — сказал он.
— Нет. Предал ты. Сначала жену. Потом самого себя. А я просто перестала делать вид, будто ничего не вижу.
Данил развернулся и пошёл к машине. Багажник был забит вещами. Лена уже сидела на пассажирском сиденье, отвернувшись к окну. Он сел за руль. Некоторое время не заводил двигатель. Потом всё-таки завёл машину и тронулся. Через минуту автомобиль скрылся за поворотом.
Галина Петровна ещё немного постояла на крыльце. Потом достала телефон и набрала Светлану.
— Света. Он уехал.
— Вы как?
— Не очень. Но справлюсь. Спасибо, что не отступила.
— Галина Петровна, это мой дом. А вы — мой человек. Отступать было не перед кем.
— Знаешь, Света… он все деньги на машину потратил. До копейки.
— Я не удивлена.
— А я удивлена. Каждый раз удивляюсь. Хотя давно пора перестать.
— Отдохните. Я приеду в субботу. Привезу яблочный пирог.
— Ты же не умеешь печь яблочные пироги.
— Тогда куплю.
Галина Петровна улыбнулась. Убрала телефон и вошла в дом. Закрыла дверь. Поставила чайник. За окном оставались участок, цветы, яблоня. Всё было на своём месте. Всё было живым.
А Данил ехал по трассе, и его новая машина — блестящая, дорогая, почти идеальная снаружи — вдруг показалась ему тем, чем и была на самом деле: красивой, но совершенно пустой коробкой.
КОНЕЦ