Через два дня приехала Галина Петровна. На этот раз она заранее позвонила и попросила разрешения. Светлана открыла дверь. Свекровь выглядела так, словно не спала несколько ночей: покрасневшие глаза, плотно сжатые губы, усталое лицо.
— Света. Я приехала извиниться. За сына. Я не так его растила. Я не понимаю, что с ним стало.
— Галина Петровна, вы не виноваты.
— Виновата. Он мой сын. Значит, где-то я недосмотрела. Где-то ошиблась.
— Он взрослый человек. Он сам сделал выбор. Вы здесь ни при чём.
Галина Петровна опустилась на стул в прихожей и некоторое время молчала. Потом подняла голову.
— Я заберу свои вещи с дачи и съеду. Это ваша с Данилом… точнее, твоя дача. Мне теперь неловко там оставаться.
— Галина Петровна, подождите. Дача моя. Это наследство от деда. Данил к ней не имеет никакого отношения.
— Тем более. Как я могу там находиться после того, как вы с моим сыном расстались?
— Можете, потому что я сама прошу вас остаться. Если вы уедете, дача снова развалится и зарастёт. Я бываю там раз в месяц. А когда приезжаю, чувствую, что попала домой. Потому что именно вы сделали из неё дом.
— Света…
— Не торопитесь. Не принимайте решения на боли и эмоциях. Живите там. Ничего не изменилось.
Галина Петровна заплакала. Тихо, сдержанно, почти беззвучно. Потом вытерла глаза, выпрямилась и кивнула.
Развод оформили без долгих споров. Квартира была собственностью Нины Васильевны. Данил претендовать на неё не мог и даже не пытался. Дача была оформлена на Светлану. На неё он тоже тогда не стал претендовать. В тот момент его занимало другое: новая жизнь, новая женщина, новая страница.
Прошло четыре месяца. Светлана ехала домой, когда зазвонил телефон. На экране высветился номер Данила. Она ответила.
— Готовь документы на продажу дачи, — сказал он сразу, даже не поздоровавшись. — Нам с Леной нужны деньги.
Светлана помолчала ровно пару секунд. Не от растерянности. От удивления перед такой наглостью.
— Нет, — спокойно ответила она.
— Света, давай без цирка. Я там тоже работал. Забор ставил, крышу ремонтировал.
— Забор ставил твой друг Игорь. Крышу ремонтировали нанятые мастера. За мои деньги. Дача моя. По документам. По закону. И по совести тоже.
— Ты сейчас серьёзно? Мне нужны деньги. Я же не всю сумму прошу. Половину.
— Половину от моего наследства? Данил, тебе бы к врачу сходить.
— Я слышу жадную женщину, которая не умеет нормально делить имущество.
Светлана сбросила вызов. Спокойно, без злости, без резкого движения. Просто нажала кнопку. Затем сразу набрала другой номер.
— Галина Петровна, здравствуйте. Данил только что звонил. Потребовал, чтобы я продала дачу. Ему и Лене нужны деньги.
В трубке воцарилась долгая пауза.
— Он именно потребовал?
— Да. Потребовал. Так, будто это его собственность.
— Света, я… даже не знаю, что сказать.
— Вам ничего говорить не нужно. Я просто хотела, чтобы вы были в курсе. Дачу я продавать не буду. Вы там живёте и будете жить дальше.
— Света, послушай. Я уже давно об этом думала. У меня есть однокомнатная квартира, которой я почти не пользуюсь. Я могу её продать. Часть денег отдам Данилу, чтобы он наконец отстал. Часть — Кате. Остальное положу на депозит. А сама останусь на даче. Если ты не против.
— Галина Петровна, вы не должны этого делать.
— Я знаю, что не должна. Но я хочу. Квартира стоит пустая. Я туда заезжаю раз в неделю только почту забрать. Зачем мне стены, в которых я не живу?
— Вы точно уверены?
— Совершенно.
Светлана сидела в машине и смотрела перед собой. Решение уже было принято — не ею, но при её молчаливом согласии. Она не перекладывала ответственность. Не заставляла Галину Петровну делать выбор. Данил хотел денег — деньги он получит. Но не от Светланы. И не за счёт её дачи.
Через неделю Светлана позвонила подруге. Марина была дома, чем-то занималась и взяла трубку только на четвёртом гудке.
— Марин. Тут такая история. Галина Петровна продаёт квартиру. И хочет окончательно жить на даче.
— Подожди. Это твоя свекровь? Бывшая?
— Да. Бывшая.
— А она какое отношение имеет к твоей даче?
— Она там живёт. Уже почти два года. Ухаживает за домом и участком. Я разрешила.
— Свет, я не люблю лезть в чужую жизнь, ты знаешь. Но конструкция какая-то странная. Бывшая свекровь живёт на твоей даче. Бывший муж требует эту дачу продать. А свекровь вместо того, чтобы поддержать сына, продаёт свою квартиру?
— Именно.
— Ладно. Ты взрослая, сама решай. Только скажи честно — ты ей доверяешь?
— Галине Петровне? Да. Гораздо больше, чем когда-то доверяла её сыну.
Марина на секунду замолчала. Потом сказала уже тише:
— Тогда держи меня в курсе.
Квартиру Галина Петровна продала за месяц. Покупатель нашёлся быстро — район был хороший, а цена не завышенная. Деньги она разделила на три части: одну отдала Данилу, вторую — дочери Кате, третью положила на депозит. Данил приехал за своей долей в тот же день, как деньги поступили на счёт. Не поблагодарил. Не спросил, как мать себя чувствует. Просто забрал — и уехал.