Галина Петровна появилась у бывшей невестки в тот вторничный день совершенно неожиданно. В руках у неё были два пакета с рассадой и небольшая банка домашнего крыжовникового варенья. Светлана открыла дверь и, увидев на пороге свекровь, улыбнулась — по-настоящему, тепло, без вынужденной вежливости. Их отношения давно уже не походили на привычные истории про свекровей и невесток, над которыми любят шутить.
— Я подумала, что флоксы возле забора совсем приуныли, — сказала Галина Петровна, опуская пакеты у двери. — Вот, привезла новые. И варенье тоже. Ты его любишь, я помню.
— Галина Петровна, ну зачем вы опять? Я же просила вас не тратиться.
— Какие же это траты, Света? Мне это в радость. Для себя, можно сказать, делаю.
Светлана отнесла пакеты на кухню и включила чайник. Галина Петровна устроилась за столом и привычным взглядом окинула квартиру. Эта квартира принадлежала Нине Васильевне, матери Светланы, и обе они прекрасно это знали. Данил тоже знал. Правда, ему удобнее было об этом забывать.
— Как он? — негромко спросила Галина Петровна.
— Данил? Живёт как-то. То приходит, то уходит. Иногда ужинает дома, иногда исчезает до ночи.
— Он с детства такой. Вроде рядом, но будто не с тобой. Я всё надеялась, что семья его изменит.
— Не изменила.
— Я вижу.
Светлана поставила чашки на стол, разлила чай и села напротив. Она не жаловалась. Не из гордости и не из упрямства. Просто жаловаться было уже бессмысленно. Данил не устраивал скандалов, не поднимал голос, не обижал открыто. Он просто будто отсутствовал. Формально жил в квартире, но его присутствие ощущалось не сильнее, чем тень от мебели.
— Я ведь до сих пор помню, как вы мне тогда помогли, — сказала Светлана. — С машиной. Если бы не вы, я тогда не вытянула бы. Мне каждый день нужно было ездить далеко, а денег почти не было. Вообще.
— Перестань, Света. Ты мне потом всё вернула добром. Когда у Кати родился мальчик и срочно нужен был массажист — не какой-нибудь, а действительно хороший, — ты через своих знакомых нашла его за два дня. Я бы сама месяцами искала.
— Да это было не так уж сложно.
— Для тебя, может, и несложно. А для меня это было настоящее спасение. Так что мы давно в расчёте.
Они пили чай и разговаривали обо всём понемногу — о рассаде, о дачных соседях, о яблоне у калитки, которая в этом году обещала богатый урожай. Галина Петровна особенно оживлялась, когда речь заходила о даче. Дача принадлежала Светлане — она досталась ей от деда по наследству, — но именно Галина Петровна вернула этому месту жизнь. Она расчистила участок, посадила цветы, сделала грядки. У самой Светланы на всё это никогда не хватало времени, и раньше дача годами стояла заброшенной.
— На выходных поеду туда, — сказала Галина Петровна. — Розы надо укрыть, пока ночи совсем холодными не стали.
— Конечно, езжайте. Вы же знаете, там вы как дома.
Галина Петровна благодарно кивнула. Светлана действительно так считала. Пока свекровь была на даче, место жило. Без неё участок снова быстро превратился бы в заросший пустырь.
Данил вернулся домой в пятницу, уже после праздников. И пришёл не один. За его спиной стояла женщина — невысокая, светловолосая, в распахнутом пальто. Светлана вышла в коридор на звук открывающейся двери и замерла. Она посмотрела сначала на мужа, потом на незнакомку. Потом снова на Данила.
Она уже всё понимала. Не знала именно об этой женщине, но чувствовала — всё шло к этому. Его холодность последних месяцев, пустые вечера, взгляд, который проходил сквозь неё и ни на чём не задерживался. Картинка сложилась давно, и Светлана не стала изображать удивление.
— Нам надо поговорить, — начал Данил. Голос у него был спокойный, будто заранее отрепетированный.
— Говори.
— Я подаю на развод. Это Лена. Мы будем жить вместе.
— Хорошо.
Данил растерянно моргнул. Видно было, что он ожидал другого — слёз, крика, вопросов «почему» и «как ты мог». Но Светлана не дала ему ни одной из этих реакций. Она стояла прямо, руки свободно опущены, лицо спокойное.
— Хорошо? — переспросил он. — И это всё?
— А что ты хотел услышать? Что я сломлена? Я не сломлена, Данил. Иди собирай вещи.
Он ушёл в спальню. Лена осталась стоять в коридоре. Несколько секунд она неловко молчала, переминаясь с ноги на ногу, потом шагнула ближе.
— Светлана, я хотела бы… Пожалуйста, не держите зла. Так вышло. Мы не планировали.
Светлана посмотрела на неё спокойно — без злости, без презрения, но и без интереса. Так смотрят на случайного человека в очереди. Потом молча развернулась, ушла в кабинет и закрыла дверь. Села за стол. Открыла ноутбук.
Лена осталась одна в коридоре. Из спальни слышались звуки — шорох одежды, хлопанье дверей шкафа, скрип молний. Данил собирал вещи. Примерно через сорок минут он вышел с двумя сумками. Задержал взгляд на закрытой двери кабинета, подошёл к ней и поднял руку, собираясь постучать.
Но не постучал. Опустил руку, взял сумки и вышел из квартиры.