— Либо ты держишь его на привязи, либо возмещаешь стоимость каждого испорченного куста.
— На цепь я его сажать не собираюсь, — решительно заявила Тамара. — Он тебе не поросёнок какой-нибудь, чтобы за загородкой сидеть.
— Тогда плати деньги.
— Какие ещё деньги? Ты сначала докажи, что это именно он натворил.
Вместо ответа Вера молча вытянула руку и указала пальцем вниз. Возле Тамариной галоши сидел Петрик. Морда у него была чёрной почти до глаз, а между зубами торчал свежевыкопанный корешок пиона.
Больше в тот день соседки друг с другом не разговаривали.
Ближе к вечеру Вера вернула растения в землю. Осторожно расправила корни, подсыпала свежего грунта, обильно полила и ещё долго стояла возле клумбы, погружённая в свои мысли.
Когда-то именно здесь рос любимый пион её матери. Огромный раскидистый куст занимал едва ли не половину цветника. Каждую весну на нём распускалось столько крупных тёмно-малиновых цветов, что мама собирала пышные букеты и раздавала соседям по всей улице. Четырнадцать лет назад мамы не стало, а пион продолжал расти. Правда, за последние годы он сильно одичал, цветы становились всё мельче, и нынешней весной Вера наконец решилась на перемены. Она выкопала старый куст, пересадила в большой горшок и поставила за сараем. На освободившемся месте появились новые сортовые пионы из питомника.
— Только не сердись на меня, мамочка, — тихо произнесла она тогда, уплотняя землю вокруг саженцев. — Хочется ведь, чтобы здесь снова было красиво.
И вот теперь вся эта красота лежала бесформенными кучками земли почти до самой дорожки.
На следующее утро Тамара явилась без приглашения. Только подошла она не к калитке, а прямо к тому месту возле забора, где Петрик проделал себе удобный проход. Издалека соседка продемонстрировала новенький ошейник.
— Смотри, кожаный купила. Даже колокольчик прицепила. Теперь хотя бы услышишь, когда он к тебе направляется.
— И какая мне польза от этого звона? — проворчала Вера. — Я ведь всё равно за ним не угонюсь.
Впрочем, убедиться в бесполезности покупки пришлось почти немедленно. Колокольчик зазвенел под забором ещё до того, как Тамара успела добраться до собственного крыльца. Не прошло и минуты, как Петрик снова оказался посреди клумбы.
Но на этот раз его совершенно не интересовали уцелевшие пионы. Не привлекала его и мягкая земля вокруг них. Пёс целеустремлённо бросился именно туда, где вчера Вера засыпала и хорошенько полила старую яму.
Копал он с такой невероятной энергией, словно от успеха этого предприятия зависела вся его собачья судьба. Из-под передних лап в разные стороны взлетали настоящие фонтаны чернозёма, колокольчик без умолку звенел, Петрик азартно фыркал. А Тамара уже неслась обратно, подхватив обеими руками полы халата.
— Петрик! Петрик, немедленно домой!
На этот раз Вера даже не стала повышать голос. Она спокойно направилась к сараю, вернулась оттуда с лопатой и остановилась возле раскопанной ямы.
— Ты это что задумала? — насторожилась Тамара, остановившись на полпути.
— Хочу наконец выяснить, что он здесь пытается найти. Второй день подряд в одну точку бросается, будто там нефтяное месторождение обнаружил.
Заметив в руках женщины лопату, Петрик прекратил работу, уселся на краю ямы и с любопытством склонил голову набок. Вся его довольная физиономия словно говорила: «Ну наконец-то вы догадались!»
Вчерашняя рыхлая земля поддавалась без труда. На глубине одного лопатного штыка грунт сделался заметно плотнее и темнее. Вера копнула ещё примерно на полштыка, и вдруг металлическое лезвие ударилось обо что-то твёрдое. Послышался глухой металлический звук, напоминающий стук по пустому ведру.
Вера застыла. Тамара, которая каким-то невероятным образом уже перебралась на соседскую сторону забора, присела рядом на корточки. Когда именно она успела пролезть, Вера так и не заметила.
— Может, камень попался?
— Камни так не звенят.
Дальше они принялись разгребать землю руками. Обе стояли плечом к плечу, чего, пожалуй, ни разу не случалось за все тридцать два года их соседства. Тамара отбрасывала грунт, Вера осторожно освобождала края находки, а Петрик изо всех сил старался присоединиться к работе, хотя в действительности лишь мешал.
Спустя несколько минут им удалось извлечь из земли небольшую жестяную коробочку, покрытую ржавчиной. Когда-то в таких продавали леденцы. На крышке ещё можно было различить выцветшую картинку: девочка в платочке держала корзину, наполненную черешнями.
Открыть коробку сразу не получилось. Вера сходила на веранду за ножом, просунула его кончик под крышку и осторожно надавила. Наконец та поддалась и отскочила с резким сухим щелчком.
Внутри, бережно завёрнутые в кусок старой клеёнки, лежали несколько фотографий, серебряный медальон на тонкой цепочке и бумажный конверт. Бумага успела пожелтеть от времени, однако сохранилась удивительно хорошо и совершенно не размокла. Было очевидно, что человек, спрятавший всё это, очень хотел уберечь содержимое от сырости и разрушения.
