— Ну и кто это у нас меня дожидается? — Кузьмич вошел на кухню, заметил собаку и вдруг замолчал.
Господи, до чего же она напоминала Фроську! Ту самую — молодую, смешную, доверчивую девчонку, которая много лет назад сама нашла его посреди улицы…
Дружба — вещь странная и необъяснимая. Порой так сводит людей, что только плечами пожмешь.
Вот взять хотя бы Ивана Петровича и Сергея Кузьмича. Дружили они, можно сказать, целую вечность. С первого взгляда и не разберешь, что могло связывать этих двоих. Разве что годы — оба уже были люди в почтенном возрасте. А дальше — полная противоположность.
Петрович был невысокий, круглый, мягкий по характеру, спокойный и давно женатый. Жену свою Ольгу любил — бывает ведь и такое.
Хотя, если спросить Кузьмича, любить там было особенно не за что. Женщина вредная, языкатая, вечно недовольная. Впрочем, он считал, что почти все бабы такие.
Сам Кузьмич жил холостяком. И ведь внешностью судьба его не обделила: сложен крепко, рост богатырский, волосы густые. Да только характер ему достался… самый настоящий ядовитый мухомор.
Правда, сам Кузьмич по этому поводу нисколько не переживал. Напротив, с годами он только сильнее привязался к своей свободной, никем не ограниченной жизни:
— Да нужен мне этот брак, как щуке валенки! Ты только послушай, Петрович: брачные узы! Узы, понимаешь? Это же почти кандалы! Не хочу я добровольно в заключение!
Так что одиночество Кузьмича долгие годы разбавляла черная дворняжка Фроська. Когда-то она сама подошла к нему на улице, посмотрела прямо в глаза и будто лапой тронула за душу: «Пустишь?»
Кузьмич не выдержал. Пустил. Домой забрал. И ни единого раза потом не пожалел.
Девчонка была золотая! Преданная, верная, умница, красавица. Женщин с таким набором достоинств, по мнению Кузьмича, в природе просто не существовало.
Петрович, правда, придерживался другого мнения:
— Скандальная у тебя собачонка! И избалована донельзя, — говорил он Кузьмичу, за что сразу получал ответ.
— А твоя жена, будто бы, лучше! Да она хуже раз в сто. Фроська полаять может пять минут и угомонится, а твою Ольгу попробуй останови!
Петрович, конечно, задевался:
— Зря ты так! Оля, может, и поворчит порой, зато любит!
— Фроська тоже любит! И, между прочим, гавкает только на чужих. Да и то не без причины! Запомни: собака попусту лаять не станет. В отличие от женщины…
— Да ну тебя к черту! Во всем ты мужик нормальный, а как дело до твоей собаки доходит — будто помешанный! — сердился Петрович.
— Молча завидуй! — отрезал Кузьмич.
На этом спор обычно и заканчивался. Друзья старались за опасную черту не заходить. Ну зачем ссориться из-за одного-единственного разногласия? Во всем прочем у них было полнейшее согласие.
На рыбалку — вместе. За грибами — вместе. На дачу — тоже вместе!
Хотя поездки на дачу, если уж честно, были еще тем испытанием. У Кузьмича машины не имелось. Зато у Петровича была пожилая, но верная «Волга».
Вот в нее по пятницам вечером они и загружались всей компанией: Кузьмич с Фроськой на руках, Ольга, заранее раздраженная таким соседством, и сам Петрович, мрачный в предчувствии дороги.
«Волга» трогалась с места — и тут же начиналось!
— Держи ты свою псину нормально! Всю машину испачкала, по мне лапами прошлась, рассаду примяла! — возмущалась Ольга.
— Да держу я ее! И на твою рассаду она даже смотреть не собиралась, — защищал Фроську Кузьмич.
Фроська недовольно бурчала, ерзала у него на коленях, а Петрович вздыхал и молча крутил руль.
Под эти перепалки и взаимные уколы дорога пролетала довольно быстро. Это был плюс. Минус заключался в том, что дачные домики друзей стояли рядом. Поэтому спокойный отдых то и дело разрывался скандалами:
— Твоя собака опять к нам под забор подкоп делает! — слышалось с самого утра.
Следом раздавалось ответное тявканье. Фроська спорила с Ольгой. Сонный Кузьмич выходил на крыльцо и переводил с собачьего:
— Она говорит, что копает со своей стороны! Имеет полное право!
Миротворцем, как обычно, становился Петрович. Он появлялся последним и произносил что-нибудь вроде:
— Оленька, не сердись. Мы сейчас все втроем на рыбалку уйдем.
— А мне кто помогать будет?
— Я помогу, только потом. Зато, пока нас нет, тебе никто мешать не будет, — выкручивался Петрович. — Подходит?
— Идите уже! — бурчала Ольга.
Кузьмича она особо не жаловала. Но разве это причина мешать мужской дружбе? Настоящие друзья в наше время — редкость. Даже если у одного из них имеется такой недостаток, как вредная собачонка.
Пусть идут…
Кузьмич цеплял Фроську на поводок, Петрович брал удочки, и они отправлялись в путь. Сначала по тропинке через луг, потом — в прохладный утренний лес.
Там, среди тишины и зелени, пряталось маленькое безымянное озеро. Дачники туда почти не ходили. Да и зачем? Озерцо небольшое, песчаного пляжа нет, рыбы — кот наплакал.
Петрович с Кузьмичем сами случайно на него вышли, когда когда-то бродили по грибы. Давно это было. С тех самых пор они там и рыбачили.