— Со здоровьем у меня, конечно, не идеально, но речь не об этом. Дело другое. — Он сел на край её кровати и уставился в пол, как школьник у доски. — Я тут… В общем, познакомился с женщиной. Её зовут Марина. Она работает у меня в сервисе. Хорошая. Добрая, весёлая. И мы… начали встречаться. Но я не хочу, чтобы ты подумала, будто я пытаюсь заменить твою маму. Или будто мне стало всё равно на тебя. Нет. Совсем нет. Поэтому я хочу спросить: как ты к этому относишься? Если ты против, я больше с ней не увижусь.
Алиса несколько секунд смотрела на него с открытым ртом. А потом звонко рассмеялась.
— Пап, ты сейчас серьёзно? Ты просишь у меня разрешения на личную жизнь?
— Абсолютно серьёзно, — нахмурился он. — Ты моя дочь. Твоё мнение для меня важно.
— Пап, — Алиса поднялась, подошла к нему и обняла со спины, положив подбородок ему на плечо, — ты что, собираешься всю жизнь жить один? Мама бы тебя точно не осудила. И потом… мне уже семнадцать. Я взрослая. Я не имею права запрещать тебе быть счастливым. Тем более ты столько лет делал счастливой меня.
Антон Сергеевич повернулся и посмотрел на неё с таким выражением, будто видел впервые.
— Спасибо, — хрипло сказал он. — Спасибо тебе, Алис.
Через полгода они с Мариной поженились. Свадьба была тихая: загс, потом небольшое кафе на пятнадцать человек и домашний торт. Марина оказалась именно такой, какой её описывал Антон: невысокая, круглолицая, с постоянной улыбкой и звонким смехом, который легко заражал всех вокруг. Ей было тридцать, Алисе — семнадцать, разница всего тринадцать лет. Они быстро нашли общий язык.
Их первый настоящий разговор случился сразу после свадьбы. Антон уснул на диване, прикрыв лицо газетой, а Марина с Алисой мыли посуду.
— Слушай, — сказала Марина, вытирая тарелку и осторожно поглядывая на Алису, — я хочу, чтобы ты сразу знала. Я не твоя мама и не собираюсь ею становиться. Мама у тебя была одна, и никто её не заменит. Но, может, мы сможем стать подругами? По-настоящему?
Алиса выключила воду, повернулась к ней и серьёзно ответила:
— Знаешь, я боялась, что ты начнёшь ревновать меня к папе. Или что я начну ревновать его к тебе. Но почему-то этого нет. Он просто… умеет выбирать людей.
— Это уж точно, — улыбнулась Марина. — Он выбрал тебя, а это многое говорит о его вкусе.
Они немного помолчали, а потом Алиса вдруг спросила:
— А ты детей хочешь?
Марина покраснела и опустила глаза.
— Так сильно заметно?
— Ты на всех малышей во дворе смотришь так, будто они уже твои, — улыбнулась Алиса. — Да и вообще, ты бы не вышла за такого мужчину, если бы не хотела семьи. Папа ведь настоящий семьянин. Он с детьми возиться обожает.
— Правда? — Марина подняла глаза, и в них было столько надежды, что Алисе стало одновременно тепло и немного грустно.
— Правда. Он меня вырастил. И знаешь, — Алиса взяла её за руку, — я очень хотела бы, чтобы у вас были дети. И чтобы я была им старшей сестрой.
Марина кивнула. Они домыли посуду, потом долго сидели на кухне, пили чай и болтали до двух ночи обо всём подряд: о сериалах, моде, институте Алисы и о том, что Марина боится готовить сложные блюда, потому что Антон всё равно скажет «вкусно» и съест даже то, что подгорело.
Через год родился первый мальчик — Егорка. Крепкий малыш с огромными синими глазами и таким громким голосом, что соседка тётя Вера шутила: «Будет оперным певцом». Алиса приехала в роддом с огромным плюшевым медведем — почти таким же большим, как тот слон, которого когда-то подарил ей Антон. И, глядя на сморщенное крошечное лицо новорождённого брата, вдруг поняла, что готова любить этого ребёнка так же сильно, как когда-то любила маму. Потом появился Лёша, а через два года — Саша, самый тихий и задумчивый из троих. Уже в два года он строил из кубиков невероятные башни и недовольно качал головой, если они падали.
К тому времени Алиса уже жила отдельно. Антон помог ей с квартирой: нашёл маленькую однушку неподалёку, внёс первый взнос и ещё целый год переводил ей деньги на карту, даже когда она стеснялась просить. Он никогда не говорил прямо: «Возьми». Всегда придумывал причины: «Алис, мне зарплату подняли, хочу тебя порадовать» или «Ты же в магазин? Купи мне молока и яиц, а сдачу оставь себе на продукты». Она, конечно, всё понимала, но не спорила. Слишком хорошо знала его характер.
Мальчишки росли, и Алиса стала для них самой любящей старшей сестрой. Она приезжала каждые выходные и всегда что-нибудь привозила: конструктор, книжку с картинками, машинку, пирамидку. Когда братья подросли, она начала водить их в парк, в зоопарк, в кино. Брала всех троих сразу, и для неё это было настоящее счастье — идти по улице с тремя пацанами, которые виснут на ней и наперебой кричат: «Алиса, быстрее! Алиса, смотри, голубь! Алиса, купи мороженое!»
Марина иногда переживала:
— Алис, ты их слишком балуешь. Потом на шею сядут.
Алиса только смеялась:
— Пусть садятся. Шея у меня крепкая. Папа с детства приучил к нагрузкам.