Однажды вечером Алиса приехала к ним с тортом. Испекла сама — аккуратный, красивый, с ровным кремом и вишнями сверху. Антон Сергеевич сидел на кухне с планшетом, что-то считал. Марина возилась в спальне, а мальчишки носились по коридору, изображая гоночные машины.
— Пап, — сказала Алиса, ставя чайник, — я сегодня получила премию. Первую в жизни.
— Ого! — он отложил планшет и посмотрел на неё с такой гордостью, будто премию дали ему самому. — И сколько?
— Неважно. Главное, я хочу пригласить вас с Мариной в ресторан. Всех. И мальчишек тоже.
— Алиса, — вдруг сказал Антон Сергеевич, и лицо его стало серьёзным. — Сядь со мной. Поговорить надо.
Она села напротив и насторожилась. Такое выражение она видела у него всего несколько раз: в день смерти мамы, когда он спрашивал разрешения жениться на Марине, и когда мальчики впервые серьёзно заболели.
— Знаешь, — начал он, теребя край скатерти, — я часто думаю о твоей маме. Она была… очень хорошим человеком. Я её сильно любил. И когда ты возишься с пацанами, я смотрю и думаю: вот ведь чудо. У меня три сына, а на самом деле четверо детей. Потому что ты тоже моя дочь. Иди сюда.
Он протянул руки, и Алиса, никогда не считавшая себя плаксой, вдруг почувствовала, как к горлу подступает ком, а глаза начинают щипать.
— Пап, ну хватит, — пробормотала она, подходя к нему. — Я сейчас расплачусь, а твои хулиганы потом надо мной смеяться будут.
— Пусть смеются, — сказал он, крепко обнимая её. — Они всё равно тебя обожают.
В этот момент на кухню влетели Егорка и Лёшка — красные, взъерошенные, шумные.
— Алиса! Алиса! — закричали они хором. — Ты нам что-нибудь привезла?
— А вот и нет, — она выскользнула из папиных объятий, шмыгнула носом и сделала таинственное лицо. — Сегодня я привезла не подарок. Сегодня я привезла приглашение в зоопарк. В воскресенье.
— Ура-а-а! — Егорка подпрыгнул, Лёшка захлопал в ладоши.
Из комнаты вышла Марина, держа на руках красного от возмущения Сашку, который тянул пухлые ручки к Алисе.
— Опять ты с ними договорилась, — сказала Марина с притворной строгостью, хотя глаза у неё улыбались. — Ладно, Егор, Лёша, мыть руки. Антон, снимай плов с плиты, он, кажется, уже подгорает.
Чайник закипел и засвистел. Алиса взяла у Марины малыша и вдруг подумала, как странно и удивительно устроена жизнь. В двенадцать лет ей казалось, что мир рухнул навсегда, что счастья больше не будет, что самого родного человека забрали и никогда не вернут. А рядом тогда стоял большой, неловкий мужчина, который не умел говорить красивыми словами, зато умел варить невкусный гречневый суп и каждую ночь включать ночник с драконом на стене. И этот мужчина, сам того не осознавая, построил для неё новый мир. Мир, где нашлось место и боли, и радости, и людям, которые стали родными, и трём шумным мальчишкам, которые сейчас галдели на кухне, требуя торт и мороженое. И будущему, которое больше не казалось пустым и страшным.
— Сашенька, — тихо прошептала она малышу, который сонно уткнулся носом ей в шею, — ты даже не представляешь, как тебе повезло. У тебя самый лучший папа на свете.
А маленький Сашка, ничего не понимая, только крепче ухватился за её блузку. Совсем как когда-то давно Алиса держалась за широкое мужское плечо, боясь, что её отпустят и она упадёт. Но он не отпустил. Он никогда её не отпускал.