— Алис, — начал он, кашлянул и повторил: — Алис, мне нужно с тобой поговорить. Серьёзно.
— Пап, ты меня пугаешь, — она отложила тетрадь. — Что случилось? Ты заболел? Со здоровьем что-то?
— Со здоровьем у меня, конечно, не идеально, но сейчас не об этом. Дело другое. — Он сел на край её кровати и уставился в пол, как провинившийся школьник. — Я тут… В общем, я познакомился с женщиной. Её зовут Марина. Она работает у нас в сервисе. Хорошая женщина. Добрая, весёлая. И мы… ну, стали встречаться. Но я не хочу, чтобы ты подумала, будто я пытаюсь заменить твою маму. Или что мне стало всё равно на тебя. Это совсем не так. Поэтому я хочу спросить: как ты к этому относишься? Если ты против, я больше с ней встречаться не буду.
Алиса несколько секунд смотрела на него с открытым ртом. А потом вдруг звонко рассмеялась.
— Пап, ты сейчас серьёзно? Ты спрашиваешь у меня разрешения на личную жизнь?
— Абсолютно серьёзно, — нахмурился он. — Ты моя дочь. Мне важно, что ты думаешь.
— Пап, — она поднялась, подошла к нему и обняла его со спины, положив подбородок ему на плечо, — ты что, собирался всю жизнь жить один? Мама бы тебя точно за это не похвалила. И потом, — она немного помолчала, — мне уже семнадцать. Я взрослая. Я не имею права запрещать тебе быть счастливым. Особенно после того, как ты столько лет делал счастливой меня.
Антон Сергеевич повернулся и посмотрел на неё так, будто увидел по-новому.
— Спасибо, — хрипло сказал он. — Спасибо тебе, Алис.
Через полгода они с Мариной расписались. Свадьба была скромной: загс, потом небольшое кафе на пятнадцать человек, домашний торт. Марина оказалась именно такой, какой её описывал отчим: невысокой, круглолицей, с постоянной улыбкой и звонким, заразительным смехом. Ей было тридцать, Алисе — семнадцать, разница всего тринадцать лет. Они довольно быстро нашли общий язык.
Их первый по-настоящему откровенный разговор случился сразу после свадьбы. Антон уснул на диване, прикрыв лицо газетой, а Марина с Алисой мыли посуду на кухне.
— Слушай, — сказала Марина, вытирая тарелку и поглядывая на Алису, — я хочу, чтобы ты сразу знала. Я не твоя мама и не собираюсь пытаться занять её место. Мама у тебя была одна, и заменить её невозможно. Но, может, мы могли бы стать подругами? По-настоящему?
Алиса выключила воду, повернулась к ней и очень серьёзно сказала:
— Знаешь, я думала, что ты будешь ревновать меня к папе. Или я начну ревновать его к тебе. Но почему-то этого нет. Он просто… он умеет выбирать хороших людей.
— Это точно, — улыбнулась Марина. — Он выбрал тебя, а это уже многое говорит о его вкусе.
Они помолчали, а потом Алиса неожиданно спросила:
— А ты хочешь детей?
Марина покраснела и опустила взгляд.
— Так сильно заметно?
— Ты на всех малышей во дворе смотришь так, будто они уже твои, — улыбнулась Алиса. — И потом, ты бы не вышла за такого мужчину, если бы не хотела семьи. Папа очень семейный. Он детей обожает.
— Правда? — Марина подняла глаза, и в них было столько надежды, что Алисе стало одновременно тепло и чуть грустно.
— Правда. Он вырастил меня. И знаешь, — Алиса взяла её за руку, — я бы очень хотела, чтобы у вас появились дети. И чтобы я была для них старшей сестрой.
Марина кивнула, и они вместе домыли всю посуду, а потом до двух часов ночи сидели на кухне, пили чай и болтали обо всём подряд: о сериалах, одежде, о том, что Алиса поступила в институт, и о том, что Марина боится готовить сложные блюда, потому что Антон всё равно скажет «вкусно» и съест даже то, что подгорело.
Через год родился первый мальчик — Егорка. Крепкий малыш с огромными синими глазами и таким громким голосом, что соседка тётя Вера шутила: «Точно оперный певец растёт». Алиса примчалась в роддом с огромным плюшевым медведем — почти таким же большим, как тот слон, которого когда-то подарил ей отчим, — и, глядя на маленькое сморщенное личико новорождённого брата, вдруг поняла, что способна полюбить этого ребёнка так же сильно, как когда-то любила маму. Потом родился Лёша, а ещё через два года — Саша, самый тихий и задумчивый из троих. Уже в два года он строил из кубиков невероятные башни и недовольно качал головой, если они рушились.
К тому времени Алиса уже жила отдельно. Отчим помог ей с жильём: нашёл небольшую однокомнатную квартиру неподалёку, внёс первый взнос и целый год переводил ей деньги на карту, когда она стеснялась попросить. Он никогда не говорил прямо: «Возьми». Всегда придумывал поводы: «Алис, мне зарплату подняли, хочу тебя порадовать» или «Ты ведь всё равно идёшь в магазин? Купи мне молока и яиц, а остальное оставь себе на продукты». Она, конечно, всё понимала, но не спорила. Слишком хорошо знала его характер.
Трое мальчишек росли, а Алиса стала для них самой настоящей любящей старшей сестрой. Она приезжала каждые выходные и всегда что-нибудь привозила: конструктор, книжку с картинками, машинку, пирамидку. Когда братья подросли, она начала водить их в парк, в зоопарк, в кино. Брала всех троих сразу, и это было особенное счастье — идти по улице с тремя мальчишками, которые виснут на ней и наперебой командуют: «Алиса, быстрее! Алиса, смотри, голубь! Алиса, купи мороженое!»