Марина иногда переживала:
— Алис, ты их слишком балуешь. Потом они тебе на шею сядут.
Алиса только смеялась:
— Пусть садятся. У меня шея крепкая. Папа меня к нагрузкам с детства приучил.
Однажды вечером Алиса приехала к ним домой с тортом. Испекла сама — аккуратный, красивый, с ровным слоем крема и вишнями сверху. Антон Сергеевич сидел на кухне с планшетом и делал какие-то расчёты, Марина хлопотала в спальне, а мальчишки носились по коридору, изображая гоночные машины.
— Пап, — сказала Алиса, ставя чайник, — я сегодня получила премию. Первую в жизни.
— Ого! — он отложил планшет и посмотрел на неё с такой гордостью, будто премию дали ему самому. — И сколько?
— Неважно. Главное, я хочу пригласить вас с Мариной в ресторан. Всех. Вместе с пацанами.
— Алиса, — Антон Сергеевич вдруг посерьёзнел, и голос у него стал непривычно тяжёлым. — Присядь. Мне надо с тобой поговорить.
Она села напротив, насторожившись. Такое выражение его лица она видела всего несколько раз: когда умерла мама, когда он спрашивал разрешения жениться на Марине и когда мальчишки впервые серьёзно заболели.
— Знаешь, — начал он, теребя край скатерти, — я часто думаю о твоей маме. Она была… очень хорошим человеком. Я её сильно любил. И когда вижу, как ты возишься с мальчишками, думаю: какое же это чудо. У меня вроде трое сыновей, а на самом деле четверо детей. Потому что ты тоже моя дочь. Иди ко мне.
Он протянул руки, и Алиса, которая никогда не считала себя плаксой, вдруг почувствовала, как перехватило горло, а в глазах защипало.
— Пап, ну перестань, — выдавила она, подходя ближе. — Я сейчас расплачусь, а твои хулиганы потом будут надо мной смеяться.
— Пусть смеются, — сказал он, крепко прижимая её к себе. — Они всё равно тебя обожают.
В этот момент на кухню ворвались Егорка и Лёшка — красные, взъерошенные, запыхавшиеся.
— Алиса! Алиса! — закричали они хором. — Ты нам что-нибудь привезла?
— А вот и нет, — она выбралась из папиных объятий, шмыгнула носом и сделала загадочное лицо. — Сегодня я привезла не подарок. Сегодня я привезла приглашение в зоопарк. На воскресенье.
— Ура-а-а! — Егорка запрыгал на месте, а Лёшка захлопал в ладоши.
Марина вышла из комнаты, держа на руках красного, возмущённого Сашку, который тянул пухлые ручки к Алисе.
— Опять ты с ними сговорилась, — притворно строго сказала Марина, но глаза её смеялись. — Ладно, Егор, Лёша, быстро мыть руки. Антон, снимай плов с плиты, кажется, он уже пригорает.
Чайник закипел и засвистел. Алиса взяла у Марины малыша и вдруг подумала, как странно и удивительно всё устроено в жизни. В двенадцать лет ей казалось, что мир рухнул окончательно, что счастья больше никогда не будет, что самого родного человека забрали навсегда и ничто уже не сможет заполнить эту пустоту. А рядом с дверью тогда стоял большой неловкий мужчина, который не умел красиво говорить, зато умел варить не самый вкусный гречневый суп и каждую ночь включал ночник с драконом на стене. И именно этот мужчина, сам того не осознавая, построил для неё новый мир. Мир, где нашлось место и боли, и радости, и новым людям, ставшим родными, и трём шумным мальчишкам, которые сейчас галдели на кухне, требовали торт и мороженое, и будущему, которое больше не казалось пустым и пугающим.
— Сашенька, — прошептала она малышу, который сонно ткнулся носом ей в шею, — ты даже не представляешь, как тебе повезло. У тебя самый лучший папа на свете.
А маленький Сашка, ничего не понимая, только крепче вцепился в её блузку. Почти так же, как когда-то давно она сама цеплялась за широкое мужское плечо, боясь, что её отпустят и она упадёт. Но он не отпустил. Он никогда её не отпускал.