В щёку поцеловал торопливо, почти машинально. Словно выполнил обязательный пункт из списка сегодняшних дел.
К голубцам Эльвира даже не притронулась.
— Я после шести вечера ничего не ем, — объявила она.
Стас без особого аппетита съел один голубец, отложил вилку и придвинул ко мне ту самую прозрачную папку.
— Мам, давай поговорим серьёзно, как взрослые люди, — начал он, сложив руки перед собой, будто собирался проводить деловое совещание. — Мы с Эльвирой сейчас снимаем жильё. Представляешь, аренда забирает едва ли не половину наших общих доходов. А мы хотим детей, нам необходима собственная квартира. Ты ведь здесь совершенно одна, да ещё и в двух комнатах. За отопление плати, за коммунальные услуги плати, постоянно убирай. Зачем тебе столько лишних расходов и хлопот?
Я ничего не ответила.
Судя по всему, моё молчание он принял за одобрение, потому что сразу оживился.
— В общем, мы уже всё посчитали. Эту квартиру продаём. Для тебя покупаем небольшую однушку за объездной дорогой. Двадцать шесть квадратов, новостройка, отделка от застройщика, всё свежее. Там недалеко лес, чистый воздух, тихо. Тебе должно понравиться. А оставшиеся деньги мы добавим к покупке собственного жилья. Риелтора мы уже нашли, завтра он готов приехать и осмотреть квартиру. Здесь предварительные документы. От тебя требуется только подпись, что ты согласна.
— А оттуда хоть маршрутки ходят? — тихо спросила я.
— Два раза в час, — ответила Эльвира, даже не оторвавшись от телефона. — Да и куда вам, собственно, постоянно ездить?
Именно эту фразу — «Куда вам ездить?» — я, наверное, буду помнить до конца жизни.
— Мам, — Стас тяжело вздохнул, — мне совершенно не хочется снова выяснять отношения. Правда. Но давай начистоту. Либо мы сейчас решаем этот вопрос по-хорошему и снова становимся нормальной семьёй, либо… Ты ведь понимаешь. Мы просто больше не будем к тебе приезжать.
Здесь мне придётся рассказать об одной вещи, о которой Стас не имел ни малейшего представления.
Впрочем, никто другой тоже не знал.
Когда мне исполнилось лет семь, папа впервые взял меня с собой в центр города. Мы устроились на скамейке возле большого фонтана на главной площади.
Я ела пломбир в хрустящем вафельном стаканчике и с любопытством рассматривала окружающий мир. Повсюду гуляли люди, неподалёку играл на баяне пожилой музыкант. В воздухе смешивались запахи свежесваренного кофе и мокрых после дождя камней.
Напротив фонтана стоял красивый старый дом с маленькими изящными балконами.
Я протянула руку, показала на него пальцем и уверенно заявила:
— Папа, когда вырасту, обязательно буду жить вот в этом доме!
Отец рассмеялся, ласково потрепал меня по волосам и ничего не возразил.
Потом началась взрослая жизнь.
Мы с Николаем получили квартиру на окраине. Обычную двушку в девятиэтажном доме, окна которой выходили на гаражи и такую же серую девятиэтажку напротив.
Работа, семья, заботы, рождение сына, школьные уроки, бесконечные кружки и родительские собрания. Дни сменяли друг друга с такой скоростью, что времени задуматься о собственных мечтах почти не оставалось.
Шесть лет назад Николая не стало.
Я никогда не жаловалась на судьбу. У меня была крыша над головой, пенсия, привычный быт. Казалось бы, живи и радуйся.
Но после ухода Стаса тишина в квартире стала какой-то невыносимой. Иногда я специально включала телевизор, не обращая внимания на передачи. Мне просто необходимо было слышать человеческие голоса.
Прошлым летом у меня появилась новая привычка.
Каждую субботу я садилась в маршрутку и ехала в центр города. Покупала кофе в бумажном стаканчике, находила знакомую с детства скамейку возле фонтана и подолгу наблюдала за прохожими.
Мимо проходили студенты с ноутбуками, молодые мамы катили коляски, пожилые мужчины спорили над шахматными досками. Девушки торопились куда-то с букетами цветов, дети смеялись, влюблённые держались за руки.
Вокруг постоянно что-то происходило. Было шумно, многолюдно, иногда даже тесно.
Но именно там я снова чувствовала, что жизнь продолжается.
Возвращаясь вечером домой, я нередко сидела в темноте, не торопясь включать свет.
А в сентябре решилась на поступок, о котором мечтала практически всю свою жизнь.
Я неспешно поднялась из-за стола, подошла к старому серванту и осторожно отодвинула хрустальные бокалы, которые обычно доставала только на Новый год.
За ними хранилась моя старая картонная папка с завязками, ещё со времён работы в школе.
Я принесла её на кухню и положила рядом с прозрачной папкой сына.
— Знаешь, Стас, в одном ты действительно прав. Две комнаты мне больше совершенно не нужны.
Эльвира впервые за весь вечер отложила телефон в сторону.
— Ну вот, Стас, — довольно произнесла она. — А ты ещё волновался, что мама начнёт возражать.
— Именно поэтому я уже продала эту квартиру, — продолжила я и развязала тесёмки своей папки. — Три недели назад. Вот договор купли-продажи. Покупатели совершенно посторонние люди. Вы с ними не знакомы, да и я, если честно, видела их всего пару раз. По условиям сделки у меня есть месяц, чтобы освободить жильё.
