Женщина открыла переписку.
Начала печатать длинное объяснение, остановилась, удалила написанное. Попробовала снова, но поняла, что никакие сообщения не смогут передать накопившуюся усталость.
В итоге отправила короткий ответ:
«Возвращайся домой. Нам предстоит очень серьёзный разговор. Сегодня мы должны решить всё окончательно».
Отложив телефон, Елена поднялась и прошла на кухню.
Здесь по-прежнему пахло жареным мясом и специями.
В кастрюле медленно остывал борщ. На столешнице лежала недоеденная курица, стояли три испачканные тарелки. Повсюду виднелись хлебные крошки, а возле плиты растеклось небольшое масляное пятно.
Картина была привычной.
И именно эта привычность оказалась самой болезненной.
Елена подошла к окну и распахнула створки, впуская прохладный воздух.
Затем взяла телефон и связалась с обслуживающей организацией, чтобы изменить код доступа в подъезд.
Следующий звонок был специалисту по замкам.
Договорились, что мастер приедет завтра утром и установит новые.
После этого женщина вернулась к компьютеру.
Она открыла рабочую почту и составила сообщение руководителю проекта:
«Приношу извинения за возникшие технические сложности во время встречи. Я полностью готова продолжить обсуждение сотрудничества в любое удобное для вас время».
Отправила письмо.
Закрыла ноутбук.
И только теперь позволила себе расплакаться.
Без громких рыданий, без истерики. Просто сидела неподвижно, пока слёзы одна за другой скатывались по щекам.
Она прекрасно понимала, что сделанное сегодня уже нельзя отменить.
Вечером вернётся Александр.
И ему придётся определиться.
Либо они станут настоящей семьёй, способной защищать свои границы и интересы.
Либо…
Что именно скрывалось за этим «либо», Елена даже представить не могла.
Но возвращаться к прежней жизни она больше не собиралась.
Александр появился ближе к вечеру.
На этот раз Елена не открыла подъездную дверь сразу. Сначала дождалась, пока из динамика домофона раздастся знакомый голос мужа.
Лифт не работал, поэтому ему пришлось подниматься на девятый этаж пешком.
В квартиру он вошёл запыхавшийся, с растрёпанными волосами, мокрыми после осеннего дождя.
В одной руке держал пакет из «Пятёрочки». Сквозь прозрачный пластик просвечивали хлеб, пакет молока и клубничный йогурт, который Елена особенно любила.
Словно несколько привычных покупок могли каким-то волшебным образом сгладить произошедшее.
— Лен, послушай… — начал Александр, едва переступив порог.
Но жена остановила его жестом.
— Сначала я хочу поговорить о замках, — произнесла она ровным голосом. — Завтра в десять утра приедет мастер. Он заменит оба замка и выдаст два комплекта новых ключей. Один останется у меня, второй — у тебя. Больше никто из родственников ключей от нашего дома иметь не будет.
Муж ничего не возразил.
Молча снял куртку, прошёл в гостиную и опустился на диван.
Поставил продуктовый пакет возле ног и некоторое время просто смотрел на дождевые струйки, сбегающие по оконному стеклу.
— Мама сегодня трижды мне звонила, — наконец произнёс он. — Плачет без остановки. Говорит, ты опозорила её перед соседями. Света прислала целую простыню сообщений, обозвала тебя психопаткой. А тётя Галя только поинтересовалась, не случилось ли у нас чего-нибудь страшного.
Елена устроилась в кресле напротив.
Положила ладони на колени и посмотрела мужу прямо в глаза.
— Я никого не позорила. Я наконец защитила себя. И, между прочим, тебя тоже.
— Меня? — Александр невесело усмехнулся. — От кого ты собиралась меня защищать?
— От того дня, когда ты вернулся бы с работы и обнаружил пустую квартиру. Без жены. И без ребёнка, которого мы с тобой собирались завести. Потому что однажды я бы просто сложила свои вещи и ушла. Без предупреждений, объяснений и выяснения отношений. Именно так поступают люди, у которых окончательно иссякает терпение.
Александр резко поднял голову.
Теперь в его глазах читались растерянность, усталость и настоящий испуг.
— Я даже не представлял, что всё настолько серьёзно, — признался он. — Клянусь, Лен, я не понимал. Мне казалось, что ты просто немного раздражаешься. Ты же всегда такая спокойная… Я думал, потерпишь, и всё наладится.
— Я терпела три года, Саша. Ты слышишь? Целых три года. Почти каждый день. Когда ты уходишь на работу, я остаюсь здесь одна, а твои родственники приходят со своими бесконечными «мы всего на минуточку». Пока ты повторяешь, что они семья, я убираю за ними, мою тарелки и стараюсь улыбаться. Потому что мне не хочется ссориться с тобой из-за твоей матери.
Он опустил взгляд.
Долго молчал.
— Какой же я идиот, — наконец выдохнул Александр.
— Дело не в глупости, — покачала головой Елена. — Ты просто привык, что я всегда уступаю. Твоя мама привыкла, что ей позволено абсолютно всё. А я привыкла поступаться собственными интересами ради чужого спокойствия. Но больше так продолжаться не может.
Между ними снова повисло молчание.
Однако теперь оно не казалось враждебным.