Свекровь выглядела старше, чем несколько месяцев назад.
Под глазами появились тёмные круги.
Губы были плотно сжаты.
Она долго собиралась с мыслями.
— Полина, ты обязана поговорить со своим братом. Виктор просто в отчаянии. Сумма уже практически удвоилась. Пеня, штрафы, какие-то дополнительные начисления. Всё действительно есть в договоре. Это же чудовищно.
— Галина, всё это прописано в документе, который Виктор подписывал по собственной воле.
— Но ремонт ведь был семейным! Вы там жили вместе!
— Нет. Ремонт заказал Виктор. Заказчиком указан только он. Когда решался вопрос квартиры, он тоже сказал, что жильё исключительно его. Почему же теперь внезапно оказалось, что расходы должны быть семейными?
— Полина, ну пойми его положение!
— А кто пытался понять моё? Когда он ежедневно на меня кричал? Когда повторял: «Квартира принадлежит мне, вопрос закрыт»? Когда потребовал, чтобы я ушла? Кто тогда думал о моём положении?
Никто не ответил.
Часы на стене продолжали мерно тикать.
В тишине этот звук казался невероятно громким.
— Я не собираюсь воздействовать на Николая, — спокойно сказала Полина. — И даже если бы могла, не стала бы. Он поступает правильно. Он сделал работу. Заплатил рабочим своими деньгами. Купил материалы. Потом очень долго ждал. А Виктор просто решил, что можно ничего не отдавать, потому что все вокруг обязаны войти в его положение. Но семья, Галина, — это не когда пользуешься родством, чтобы не платить. Семья — это когда своих не обманывают.
— Ты ужасные вещи говоришь.
— Нет. Ужасно другое. Сделать дорогостоящий ремонт на чужие средства, потом выгнать супругу и искренне считать, что все должны спокойно это принять.
Галина поднялась.
Её руки немного дрожали, но осанку она сохраняла прямой.
Даже сейчас пыталась держаться достойно.
Уже возле двери она остановилась.
— Ты ведь могла хотя бы попросить Николая.
— Да. Могла бы. Но не буду. Если хотите поговорить — его номер у вас есть.
Дверь закрылась.
Полина глубоко вдохнула и на несколько секунд прикрыла глаза.
Где-то внутри, там, где долгие годы жили чувство вины, жалость и привычка оправдывать чужие поступки, что-то окончательно изменилось.
Виктор ещё пытался договориться.
Несколько раз звонил Николаю.
Тот не отвечал.
Потом пошли сообщения.
Длинные.
Эмоциональные.
С десятками восклицательных знаков.
«Ты специально дождался развода!»
«Ты заранее всё придумал!»
«Это был твой план с самого начала!»
Николай читал.
Но не отвечал.
Да, он действительно ждал.
Только не ради мести.
Пока Виктор и Полина состояли в официальном браке, в споре могли возникнуть вопросы о семейных расходах и совместных обязательствах.
Поэтому Николай не торопился.
Он дождался окончания развода.
Спокойно.
Расчётливо.
Так, как поступает человек, привыкший просчитывать последствия на несколько шагов вперёд.
Разбирательство прошло достаточно быстро.
Виктор пытался доказать, что ремонт якобы делался прежде всего для Полины.
Говорил, что она проживала в квартире.
Что работу выполнял её родной брат.
Но все эти аргументы разбивались о документы.
Договор был заключён с Виктором.
Акты подписывал Виктор.
Платёж делал Виктор.
Полины в документах не было.
Во время развода стоимость ремонта отдельно не учитывалась.
Раздел имущества завершили.
Когда назвали окончательную сумму, лицо Виктора стало белым.
Основной долг — два миллиона сто тысяч.
Плюс начисления за девять месяцев просрочки.
Плюс предусмотренные договором штрафы.
Почти четыре миллиона.
Фактически половина стоимости квартиры.
Виктор позвонил матери.
— Мам, всё. Я попал. Почти четыре миллиона. У меня таких денег просто нет.
— Витя, может быть, машину продать?
— Что даст эта машина? Капля в море. Здесь уже квартира под угрозой. На неё могут наложить арест.
— Господи, Витя… Почему ты вообще не прочитал договор перед тем, как его подписывать?
— Потому что думал, что Николай просто пугает! Я был уверен, что он никогда не пойдёт до конца. Всё-таки брат Полины.
— Получается, не пугал. Просто выполнил то, о чём говорил заранее.
На квартиру наложили арест.
Уведомление пришло официальное.
Сухой текст.
Подписи.
Печати.
Виктор долго сидел на кухне в той самой квартире с дорогим ремонтом.
Медленно проводил рукой по новой столешнице из искусственного камня.
И никак не мог осознать произошедшее.
Как это возможно?
Он всегда считал себя хитрым.
Умным.
Предусмотрительным.
Человеком, который почти всегда выходит победителем.
Так как же получилось, что теперь проиграл именно он?
В последний раз он набрал Полину.
— Это всё ты. Ты настроила своего брата против меня.
— Виктор, Николай взрослый мужчина. Ему не нужны мои советы, чтобы принимать решения. Он всего лишь защищает деньги, которые ему принадлежат.
— Принадлежат ему?! Ты вообще слышишь себя? Квартира моя!