— Была. Пока ты не решил, что труд других людей ничего не стоит. Пока не решил, что договоры подписывают просто так. Пока не решил, что все вокруг глупее тебя.
— Ты довольна? Тебе приятно видеть, как я теряю всё?
— Нет. Я вообще не чувствую радости. Скорее пустоту. Мне жаль пяти лет, которые я прожила рядом с человеком, уверенным, что все ему обязаны. Но есть одна вещь, которая изменилась.
— Какая?
— Я тебя больше не боюсь.
— И что это должно означать?
— Что всё закончилось. Прощай.
Квартиру выставили на торги.
Покупатель нашёлся быстро.
Ремонт действительно был превосходным, поэтому желающих оказалось достаточно.
После продажи из полученной суммы закрыли задолженность перед Николаем, начисления, необходимые расходы и остальные обязательства.
Виктору осталось совсем немного.
Возможно, хватило бы на небольшую комнату.
Или на скромный старт новой жизни.
Жизни, в которой рано или поздно пришлось бы усвоить простое правило: невозможно бесконечно существовать за счёт других и считать, что последствий не будет.
В субботу утром Николай приехал к сестре.
В руках держал папку.
Сел напротив Полины за столом и положил бумаги перед ней.
— Полин, хочу тебе кое-что показать.
— Что там?
— Документы на квартиру. Однокомнатная. Новый дом. Хороший район. Я хочу оформить её на тебя.
Полина смотрела то на брата, то на бумаги.
Несколько секунд она вообще не понимала смысл сказанного.
— Коль… Подожди. Какую квартиру?
— Когда Виктор рассчитался через продажу жилья и я получил свои деньги, первым делом нашёл тебе квартиру. Ты моя сестра. Пять лет прожила рядом с человеком, который тебя не ценил и не уважал. Мне хочется, чтобы теперь у тебя было собственное место.
— Коля, это же огромная сумма.
— Знаю.
— Я не могу такое принять.
— Можешь. И примешь. Здесь даже обсуждать нечего.
— Но…
— Полин, посмотри на меня.
Она подняла глаза.
Николай улыбался так же, как много лет назад, когда садился рядом и помогал младшей сестре разбираться со школьными заданиями.
— Ты больше никому ничего не обязана. Теперь у тебя есть своё жильё. Именно своё. Только твоё. Там никто не будет орать на тебя. Никто не скажет тебе: «Это моё, и обсуждать нечего». Завтра поедем и окончательно оформим все документы.
Полина закрыла лицо ладонями.
Плечи задрожали.
Но плакать она уже не могла.
Слёз словно не осталось.
Вместо них внутри появилось другое чувство.
Большое.
Тёплое.
Почти забытое.
Оно медленно поднималось из глубины и заполняло грудь.
— Спасибо, Коль, — тихо произнесла она. — Огромное тебе спасибо.
— За это не благодарят. Вот это и называется семьёй, Полин. Настоящей.
Николай поднялся, подошёл к сестре и обнял её.
Полина прижалась к его плечу.
Совсем как много лет назад.
В те времена, когда мир казался намного понятнее, а любые проблемы можно было решить, если рядом находится человек, который тебя действительно любит.
За окном светило мягкое апрельское солнце.
На подоконнике лениво потянулся кот и широко зевнул.
Жизнь продолжалась.
Она не стала проще.
Не стала безоблачнее.
Но определённо стала честнее.
А на другом конце города Виктор сидел в маленькой пустой комнате.
Держал телефон возле уха.
Он звонил матери.
Длинные гудки сменяли друг друга.
Ответа не было.
И именно в этой тишине — холодной, равнодушной, такой же безразличной, каким бывает мир к людям, привыкшим только брать и никогда ничего не отдавать, — Виктор впервые по-настоящему услышал пустоту внутри себя.
Тяжёлую.
Глухую.
И окончательную.