Олег ещё с понедельника обещал ей нормальный вечер вдвоём: заказать пиццу, укутаться в плед и наконец посмотреть фильм, который они собирались включить уже больше месяца.
Марина как раз доставала из шкафа чашки, когда зазвонил телефон.
Звонила Татьяна, двоюродная сестра из Коростеня.
— Маринка, привет. Ты сейчас сидишь? Лучше сядь. Я тебе кое-что расскажу, только ты на меня не обижайся, что я это передаю.
— Что случилось, Тань?
— Мы в субботу были на дне рождения у Лидии Степановны, соседки. И твой дядя там за столом разговорился… Говорит: «Маринка у нас теперь столичная, зарплата киевская, а гостей кормит макаронами да котлетами. Могла бы красной рыбы на стол поставить или хотя бы хорошую нарезку купить. Скупая стала, от Олега своего набралась». А Юлька ещё поддакивает: «У неё даже нормальных полотенец для гостей нет, я своими вытиралась».
Марина ничего не ответила.
Чайник на плите начал тихо посвистывать.
— Может, ты неправильно его поняла, — наконец произнесла она. — Наверное, дядя просто пошутил.
— Марин, я тебе дословно говорю. Там половина улицы за столом сидела. Все это слышали.
Марина поблагодарила сестру, положила телефон на подоконник и долго стояла возле окна, глядя на мокрые ветки каштана.
В голове почему-то крутились самые обычные вещи.
Борщ в огромной шестилитровой кастрюле.
Котлеты, которые она жарила в пятницу почти до часу ночи.
Чистые полотенца, которые она каждый раз доставала из шкафа перед приездом гостей.
Те самые полотенца, которые оказались «ненормальными».
Она решила никому ничего не говорить.
Ни Олегу.
Ни дяде.
Мама ведь не любила ссор.
Лучше проглотить обиду, забыть и жить дальше.
Из комнаты крикнул Олег:
— Марин! Пицца через двадцать минут будет! Я уже плед принёс!
— Сейчас иду!
И в этот момент кто-то позвонил в дверь.
Марина посмотрела на часы.
До десяти оставалось двадцать минут.
Курьер никак не мог приехать настолько быстро.
Она открыла дверь.
На площадке стоял дядя Василий в мокрой куртке и с той самой клетчатой сумкой в руке. Позади него, прислонившись плечом к стене, Юля листала что-то в телефоне.
— О, Маринка! — дядя радостно раскинул руки. — А мы тут проездом! Юльке в понедельник в визовый центр документы подавать на поездку, вот я решил с ней за компанию съездить. Подумали, зачем нам деньги на гостиницы тратить, если у нас тут свой человек есть. Сегодня переночуем, а завтра ещё по магазинам пройдёмся.
— Марин, привет, — Юля наконец оторвалась от телефона. — У тебя зарядка есть? У меня двенадцать процентов осталось.
Дядя уже шагнул вперёд, собираясь войти в квартиру, а затем втянул носом воздух.
— Вы уже ужинали? Да ничего страшного, мы люди простые. Приготовишь что-нибудь на скорую руку. Яичницу, например. Или котлетки какие-нибудь. Ты же у нас хозяйка.
Марина посмотрела на его руки.
Клетчатая сумка с тапочками.
И больше ничего.
Ни пакета с продуктами.
Ни коробки конфет.
Ни даже привычной пачки печенья «к чаю».
И неожиданно всё стало очень понятным.
— Дядя Вася, — спокойно произнесла она и сама удивилась тому, насколько ровно звучал её голос. — У меня не гостиница.
Дядя растерянно моргнул.
— Ты чего это, Маринка?
— Когда собираются в гости, обычно предупреждают заранее. Хотя бы за сутки. И с пустыми руками в чужой дом тоже не приходят. Меня этому, кстати, ваша сестра учила.
— Так мы же свои! — лицо дяди начало краснеть. — Твоя мать никогда бы такого не сказала! Нина для родных последнее отдавала!
— Отдавала, — кивнула Марина. — Но она ещё говорила, что родных нельзя обсуждать за их спиной. Тем более на чужих днях рождения. Особенно если ты спишь у этих людей на диване и вытираешься их полотенцами.
Юля наконец полностью опустила телефон.
Дядя Василий открыл рот, словно хотел что-то сказать, но затем снова его закрыл.
— Рядом с метро есть две гостиницы, — продолжила Марина. — Юля легко найдёт их в телефоне. Пока у неё ещё осталось двенадцать процентов.
И закрыла дверь.
Ещё около минуты Марина просто стояла в прихожей, прижавшись спиной к двери.
Руки заметно дрожали.
С лестничной площадки доносился приглушённый голос дяди, потом что-то сказала Юля, после чего послышался стук её каблуков по ступеням.
Лифта они даже ждать не стали.
Олег вышел из комнаты, набросив плед на плечи.
Судя по всему, он слышал весь разговор, потому что ни о чём не спросил.
Просто подошёл, обнял Марину и укрыл этим же пледом ещё и её.
— Пиццу привезли, — сказал он спустя минуту, когда звонок в дверь раздался снова. — Теперь уже точно пиццу.
Фильм в тот вечер они всё-таки посмотрели.
Позже Марина не смогла вспомнить из него ни одной сцены.
Зато она отлично помнила, как сидела рядом с Олегом под пледом, ела пиццу прямо из коробки и впервые за много месяцев не прислушивалась к каждому звуку в подъезде, ожидая, что кто-нибудь снова позвонит в дверь.
Дядя Василий жаловался на неё ещё очень долго.