Зоя Ивановна с самого утра была раздражена — похоже, Люся сказала ей по телефону что-то не то, но что именно, Вера не знала. Свекровь ходила по квартире, демонстративно вздыхала, переставляла кастрюли, хлопала дверцами шкафчиков. Вера сидела за кухонным столом с кофе и рабочими бумагами — нужно было до понедельника проверить бронирования.
— Ты бы хоть убралась, что ли, — бросила свекровь, проходя мимо.
Вера подняла глаза.
— Я уберусь вечером.
— Вечером! Она вечером уберётся! — Зоя Ивановна резко обернулась, и в её голосе уже появилась та самая интонация — громкая, напористая, базарная. — Ты вообще понимаешь, в каком виде дом? Грязь кругом, бардак, Глебочке даже поесть нормально некому приготовить…
— Стоп. — Вера закрыла папку. — Зоя Ивановна, давайте сейчас без этого.
— Без чего?! Без правды?! — Свекровь уже двигалась к столу, уперев руки в бока. — Да ты здесь вообще зачем нужна? Ни хозяйка, ни жена нормальная!
— Мам, ну хватит, — из комнаты вышел Глеб — растрёпанный, в домашней футболке, с лицом человека, которому помешали спать.
— Не хватит! — Зоя Ивановна повысила голос ещё сильнее. — Не нравится — езжай к своей мамочке!
Вера помолчала всего секунду. Потом очень спокойно, почти медленно, кивнула.
— Хорошо.
Она поднялась из-за стола, взяла папку с документами — ту самую, где лежали выписка из Росреестра, ипотечный договор и все квитанции за три года платежей, — и пошла в спальню. Открыла шкаф, достала заранее собранную сумку. Глеб стоял в дверях и смотрел на неё.
— Вер, ты что делаешь? Ты куда?
— К маме, — просто ответила она.
— Ты серьёзно? Из-за одной её фразы?
Вера застегнула молнию на сумке. Забрала телефон, зарядку, ключи от машины. Папку с документами положила сверху.
— Серьёзно.
Зоя Ивановна стояла в коридоре и впервые за всё утро молчала. Наверное, не ожидала. Наверное, была уверена, что Вера, как обычно, сдержится, уйдёт в ванную, потом вернётся и продолжит жить дальше, будто ничего не произошло.
Но Вера открыла входную дверь, вышла и закрыла её за собой — спокойно, без хлопка.
В лифте она опустила взгляд на папку в руках. Документы на квартиру. Три года платежей. Её квартира.
Телефон завибрировал почти сразу — Глеб начал звонить уже через две минуты. Она сбросила. Он позвонил снова. Она снова сбросила. Потом просто убрала телефон в карман и вышла на парковку.
Машина завелась сразу. Вера почему-то решила, что это хороший знак.
Мама жила на другом конце города — минут сорок дороги, если не попасть в пробку. Вера ехала по широкому проспекту, и в голове было странно тихо. Ни паники, ни сомнений, ни привычного «а вдруг я зря». Только дорога, светофоры и радио, включённое вполголоса.
Телефон звонил ещё три раза. Дважды — Глеб. Один раз — незнакомый номер. Она не ответила ни на один звонок.
Мама открыла дверь раньше, чем Вера успела нажать на звонок — видимо, увидела машину из окна.
— Проходи. Чай уже заварила.
Она не стала спрашивать, что произошло. Не ахала, не всплескивала руками. Просто взяла сумку, поставила её в угол, и они сели на кухне — как когда-то в детстве, друг напротив друга, с горячими кружками в руках.
— Надолго? — спросила мама.
— Пока не знаю, — честно ответила Вера.
Мама кивнула и долила ей чаю.
Глеб приехал на следующий день, в воскресенье, ближе к полудню. Позвонил в дверь. Вера посмотрела в глазок: стоит, куртка расстёгнута, лицо виноватое. Всё как по учебнику.
Она открыла.
— Вер, давай нормально поговорим. — Он прошёл в прихожую, огляделся, будто пришёл не к тёще домой, а на деловую встречу. — Мама вспылила, ты же знаешь, она иногда бывает резкая…
— Глеб. — Вера скрестила руки на груди. — Ты приехал извиняться или оправдываться?
Он замялся.
— Ну… и то, и другое, наверное.
— Тогда начни с извинений.
Он едва заметно поморщился, но Вера уловила это движение. То самое выражение лица, которое появлялось у него каждый раз, когда от него требовали чего-то конкретного. Он не любил конкретику. Потому что за ней всегда шла ответственность.
— Прости, — наконец произнёс он. — Я должен был раньше с ней поговорить. Ты права.
— Когда ты действительно с ней поговоришь, и когда она вернётся жить в свою квартиру — позвони. Тогда я вернусь.
Глеб открыл рот.
— Вер, она же не может просто так…
— У неё есть своё жильё, — спокойно перебила Вера. — Ремонт закончился давно. Ещё восемь месяцев назад.
Он ушёл спустя двадцать минут — ни с чем. Зато у мамы на кухне нашлось место для короткого, но точного замечания:
— Хороший мальчик. Жаль только, мамин.
В понедельник Вера пошла на работу как обычно — к девяти, с кофе из автомата в холле. Коллеги либо ничего не заметили, либо сделали вид, что не заметили. День пролетел быстро — сезон, заявки, туры, клиенты, бесконечные звонки. К шести вечера она почти забыла, что её жизнь резко изменилась.
Почти.
В среду позвонила Зоя Ивановна. Вера долго смотрела на экран, решая, брать ли трубку. Потом всё-таки ответила.