— Вера, — голос свекрови звучал непривычно тихо. Почти по-человечески. — Ну ты же взрослая женщина. Нельзя же вот так взять и уйти.
— Можно, — спокойно сказала Вера.
— Я, может, сказала лишнее…
— Зоя Ивановна, давайте без спектакля. Вы восемь месяцев живёте в моей квартире. Ипотеку плачу я. Вы приводите гостей, не убираете за собой, выбрасываете мои вещи. Это не «лишнее сказала». Это образ жизни.
На том конце повисла пауза.
— Какой ещё образ жизни, — фыркнула свекровь, и прежний тон тут же прорезался наружу — острый, привычный, колючий. — Квартира на тебя оформлена только потому, что у Глеба тогда кредитная история была плохая. По-человечески это всё равно его жильё.
Вера едва не рассмеялась. По-человечески.
— Вашу позицию я услышала, — ровно произнесла она. — До свидания.
И нажала отбой.
Вечером она достала папку с документами и снова, уже без спешки, перечитала всё от начала до конца. Ипотечный договор — заёмщик Никонова В. А. Выписка из ЕГРН — собственник Никонова В. А. Квитанции — плательщик Никонова В. А. Всё было чисто. Всё было её.
Потом она открыла банковское приложение и посмотрела остаток долга. Ещё четыре года. Ничего страшного. Последние три года она справлялась — справится и дальше.
Мама принесла тарелку с нарезанным сыром, поставила рядом и ничего не сказала. Вера вдруг поймала себя на мысли, что давно не ощущала такой тишины — спокойной, безопасной, без ожидания, что сейчас хлопнет дверь или в воздух полетит ядовитая фраза.
В четверг Глеб прислал сообщение: «Мама согласна съехать. Давай встретимся и поговорим».
Вера перечитала его два раза. Слово «согласна» неприятно кольнуло — будто Зоя Ивановна снисходительно делает им одолжение, а не исправляет ситуацию, которую сама же создала. Но это уже были детали.
Она ответила: «Хорошо. Завтра в семь, кафе на Кирова».
Нейтральное место. Это было важно.
Кафе оказалось обычным — столики возле окон, тихая музыка, запах кофе и свежей выпечки. Глеб пришёл раньше и уже сидел за столом, когда Вера вошла. Выглядел он уставшим — под глазами темнели круги, куртка была помята.
— Привет, — сказал он.
— Привет.
Она села напротив, заказала кофе у подошедшей официантки. Глеб молчал и нервно мял бумажную салфетку.
— Она уедет на этих выходных, — наконец сказал он. — Я помогу ей собрать вещи.
— Хорошо.
— Вер… — Он поднял на неё глаза. — Ты вернёшься?
Она смотрела на него — на человека, с которым прожила четыре года. Он не был плохим. В целом даже был добрым. Просто слишком удобным. Удобным для всех, кроме неё.
— Я думаю, — честно сказала Вера.
— Это ведь не «да».
— Но и не «нет».
Он медленно кивнул. Принял. И это было новым. Раньше он бы начал уговаривать, давить, жаловаться, а то и позвонил бы матери за советом прямо из кафе.
Принесли кофе. За окном проезжали машины, за соседним столиком смеялась компания молодых людей.
— Я правда не понимал, что тебе настолько тяжело, — тихо сказал Глеб.
— Понимал, — без злости возразила Вера. — Просто тебе было удобнее делать вид, что не замечаешь.
Он не стал спорить. И это тоже было чем-то новым.
Вера отпила кофе и посмотрела в окно. В голове уже крутилась другая мысль — не тревожная, скорее практичная: надо проверить, нет ли в этой истории чего-то, о чём она пока не знает. Фраза Зои Ивановны про «по-человечески это его квартира» почему-то не выходила из головы. Слишком уверенно она это сказала.
Слишком уверенно.
В пятницу вечером Вера подъехала к дому — не для того, чтобы зайти, а просто посмотреть. Припарковалась напротив и минут десять сидела в машине. В окнах квартиры горел свет. За шторой мелькала тень — Зоя Ивановна ходила по комнате.
Вера достала телефон и позвонила знакомому юристу Павлу. Они вместе учились в университете и иногда созванивались по разным вопросам.
— Паш, нужен совет. Если квартира оформлена на одного человека, ипотека тоже на нём, первый взнос его — может ли кто-то другой претендовать на долю?
Павел помолчал пару секунд.
— Вы в браке?
— Да. Но муж не платил. Вообще.
— Подтверждения есть? Платёжки, выписки со счёта?
— Есть квитанции за три года. Всё на моё имя.
— Тогда при разделе можно довольно убедительно доказывать, что жильё куплено на личные средства. Особенно если первоначальный взнос тоже не его. Ты сейчас к чему всё это спрашиваешь?
— Пока ни к чему, — ответила Вера. — Просто хочу понимать ситуацию.
— Понял, — по голосу было ясно, что он улыбнулся. — В целом ты всё правильно оцениваешь. Документы береги.
— Они со мной.
Суббота началась с сообщения от Глеба: «Приезжай к двенадцати. Мама собирается».
Вера приехала к половине первого. Глеб открыл дверь — выглядел так, словно почти не спал. Из комнаты доносился грохот: там явно двигали что-то тяжёлое.
В прихожей стоял большой клетчатый баул и две набитые сумки. Вера посмотрела на них и промолчала.
— Основное она уже собрала, — тихо сказал Глеб. — Остальное потом заберёт.
— Когда потом?
— Вер…