Было около полудня. Друзья должны были приехать через пару часов. Оксана как раз расставляла посуду на веранде, когда у Димы зазвонил телефон. На экране появилось: «Мама».
Дима ответил, и его лицо тут же вытянулось и побледнело. Оксана, почувствовав что-то неладное, замерла с тарелкой в руках. Из динамика, даже без громкой связи, донесся властный и не терпящий возражений голос Инессы Викторовны:
— Дима! Накрывайте стол. Мы уже почти подъехали! Минут через двадцать будем у вас. Отец купил арбуз, так что найдите большой поднос. И надеюсь, у Оксаны есть что-нибудь горячее, потому что мы с утра на ногах и ужасно проголодались.
У Оксаны внутри словно что-то оборвалось, а затем поднялась горячая, обжигающая волна злости. Все. Хватит. Они даже не сочли нужным предупредить заранее. Не спросили, есть ли у молодых планы, дома ли они, удобно ли им принимать гостей. Их просто поставили перед фактом, обращаясь с их домом как с бесплатным рестораном и дачей для отдыха одновременно. Ангельское терпение Оксаны, растянутое до предела месяцами вынужденного гостеприимства, наконец лопнуло.
Она подошла к мужу, спокойно забрала у него телефон, положила его на стол экраном вниз, чтобы прервать разговор, если свекровь еще продолжала что-то говорить, и, глядя Диме прямо в глаза, четко произнесла:
— Слушай меня внимательно. Никаких твоих родителей в моих планах сегодня нет. У нас будут гости. Люди, которых мы сами пригласили и которых действительно ждали. Я не собираюсь снова носиться по кухне, слушать придирки твоей мамы и чувствовать себя прислугой в собственном доме в свой законный выходной. Дима, эту проблему должен решить ты. Прямо сейчас. Или ты звонишь матери и говоришь, что нас нет дома и у нас другие планы, или… я не знаю, что сделаю, но этот день они нам не испортят.
Дима растерянно заметался по кухне. Он понимал, что жена права. Он видел ее злость и усталость, но страх перед прямым конфликтом с матерью буквально сковал его. Сказать Инессе Викторовне прямо: «Не приезжайте, мы вас не ждали» — казалось ему чем-то почти невозможным.
— Оксаночка, родная, — забормотал он, нервно потирая ладони. — Ну как я ей такое скажу? Она же уже почти приехала! Она обидится на всю жизнь, у нее сердце прихватит… Слушай, давай сделаем иначе. Давай мы просто уедем! Быстро соберемся, сядем в машину и поедем в большой супермаркет на другом конце города. Скажем, что уехали закупаться на неделю. Нас дома нет. Они приедут, увидят закрытую калитку и уедут обратно. А мы спокойно купим что-нибудь вкусное для Иры с Костей, вернемся, и вечер пройдет нормально!
План, если честно, был трусливым и даже детским. Но Оксане настолько не хотелось оставаться дома и ждать неизбежного столкновения, что она устало махнула рукой и согласилась. Тем более в магазин действительно нужно было заехать за сыром и соком для детей. Они быстро собрали сумку, выбежали из дома, закрыли калитку и, сев в машину, поспешно выехали с улицы, едва не встретившись на перекрестке с автомобилем Владимира Петровича.
Минут через сорок они уже ходили по прохладным, ярко освещенным рядам большого гипермаркета. Оксана постепенно успокаивалась и увлеченно выбирала нарезку дорогих сыров для вечерней встречи с друзьями, когда телефон Димы буквально начал разрываться от звонков.
Первый вызов он сбросил. Потом второй. На третий раз, поняв, что мать все равно не отстанет, Дима обреченно выдохнул и нажал кнопку ответа. Оксана остановилась с корзиной в руках и внимательно посмотрела на мужа.
Разговор сразу стал почти односторонним. Из трубки несся такой поток возмущения, что отдельные слова можно было разобрать даже на расстоянии.
— Дмитрий! Где вы?! Мы стоим у закрытой калитки! Что это такое?! — кричала Инесса Викторовна. — Я звоню, никто не открывает! Мы через весь город ехали, в пробках стояли!
— Мам, успокойся, — стараясь говорить твердо, начал Дима. — Нас нет дома. Мы в магазине. У нас сегодня вечером друзья приходят, мы покупаем продукты.
После этих слов началось уже не просто недовольство. Это была настоящая буря. Инесса Викторовна, совершенно не стесняясь, обрушила на сына весь свой гнев.
— Какие еще друзья?! Как вы могли уехать, если я сказала, что мы уже едем?! Это невероятное хамство! Мы ваши родители! Вы должны были отменить все и встретить нас! Какой же ты неблагодарный сын, Дмитрий! Мы всю жизнь ради тебя старались, а ты теперь ради каких-то приятелей родную мать у ворот бросаешь! А эта твоя бессовестная жена! Это ведь она все устроила, да?! Это она тебя настроила, чтобы вы сбежали из дома, как воры! Нарочно издевается над пожилыми людьми!
Слушая, как мать оскорбляет Оксану, Дима вдруг почувствовал, что внутри него ломается какая-то старая, невидимая преграда. Тот самый страх хорошего мальчика перед строгой матерью, который годами заставлял его уступать и молчать, вдруг исчез. Ему стало мучительно стыдно перед женой, которая полтора года вместе с ним вкладывала силы в этот дом, а теперь вынуждена прятаться в магазине, чтобы избежать чужой наглости.