— Конечно, жива. И все пятеро щенков тоже. Они возле автобусной остановки, рядом с поворотом с трассы, где лесополоса.
— Как это возле остановки? — голос женщины резко повысился и тут же дрогнул. — Валерий ведь обещал отвезти их в приют! В районный центр! Я ему даже пятьсот гривен дала, чтобы он на первое время купил корм… Он уверял, что там за ними присмотрят, а потом найдут хороших хозяев…
Продолжить разговор старушка уже не смогла.
Виталий слышал только её сдавленные рыдания. Она плакала тихо, прерывисто, словно даже перед совершенно незнакомым человеком стеснялась показать своё горе.
— Любовь… Простите, не знаю вашего отчества.
— Семёновна.
— Любовь Семёновна, пожалуйста, успокойтесь. Я их здесь не брошу. Слышите меня? Заберу всех к себе, а потом обязательно что-нибудь придумаем.
— Сыночек… — прошептала пожилая женщина. — Только ты скажи ей… Скажи, что я её не бросала.
Виталий выбрался из машины, снова присел возле рыжей собаки и, чувствуя себя немного нелепо, произнёс совершенно серьёзно:
— Бабушка Люба тебя не бросила. Поняла? А теперь поехали со мной.
Вишня поднялась на лапы, сладко потянулась и осторожно обнюхала рукав его куртки.
А затем сама направилась к открытой кабине и забралась внутрь, будто всё это время только и ждала приглашения.
Диспетчеру Татьяне Виталий позвонил уже по пути домой.
— Таня, предупреждаю, на последнюю точку примерно на час опоздаю.
— Что у тебя опять произошло? Колесо пробил?
— Нет. Собаку подобрал. Их шестеро.
— Сколько?!
— Завтра всё объясню.
Виталий жил один в обычной двухкомнатной квартире на третьем этаже. В ту ночь он постелил в прихожей собственную куртку, поставил рядом миску с чистой водой и размочил половину батона в подогретом молоке. Ничего другого подходящего для собак в доме попросту не нашлось. Вишня ела не торопясь, постоянно отрываясь от миски и проверяя, на месте ли её малыши. Закончив, она улеглась возле щенков. Те сразу же прижались к материнскому животу, устроились поудобнее и вскоре крепко заснули.
Самому Виталию сон долго не шёл.
Он лежал в спальне и прислушивался к тихому сопению целого собачьего семейства за дверью. И неожиданно поймал себя на странной мысли: впервые за много лет в этой квартире слышалось чьё-то дыхание, кроме его собственного.
На следующее утро, ещё до выезда на работу, зазвонил мобильный телефон. Номер на экране был незнакомым.
— Доброе утро. Меня зовут Виктория, я дочь Любови Семёновны, — женский голос звучал напряжённо, словно натянутая до предела струна. — Мама ночью рассказала мне обо всём. Я… Я ничего не знала, поверьте. Валерий сказал, что отвёз собак в приют, и я ему поверила. Мне даже в голову не пришло, что нужно проверить его слова.
Она ненадолго замолчала, собираясь с мыслями.
— Мама уже вторую ночь почти не смыкает глаз. Сидит у окна и смотрит на улицу, будто ждёт, что кто-нибудь сейчас появится на дороге. Я больше не хочу на это смотреть. Привозите собак к нам. Двор у нас большой, пусть остаются. А будку Валерий собственными руками сделает.
И впервые за весь разговор в её напряжённом голосе послышалась лёгкая усмешка:
— А если откажется строить, значит, сам будет в этой будке ночевать.
В субботу Виталий отправился в дорогу на своём стареньком «Ланосе». Коробку со щенками он аккуратно устроил на заднем сиденье и со всех сторон обложил старым свитером, чтобы она не двигалась во время поездки. Вишня же расположилась впереди, на пассажирском кресле. Всю дорогу собака внимательно смотрела за окно, будто узнавала знакомые места и проверяла, правильно ли водитель выбрал направление.
Наконец показался пригородный посёлок. Потянулась улица с одинаковыми зелёными заборами, по дороге ветер гонял пожелтевшие листья ореховых деревьев.
Виталий ещё внимательно разглядывал номера на домах, пытаясь найти нужный адрес, а Вишня уже всё поняла.
За три дома до места назначения она неожиданно вскочила, жалобно и тоненько заскулила, а потом принялась нетерпеливо царапать лапой автомобильную дверь.
— Спокойно, девочка, спокойно. Уже приехали, — произнёс мужчина, осторожно снижая скорость.
У калитки, на невысокой табуретке, сидела маленькая пожилая женщина. На плечи и голову была накинута тёплая пуховая шаль, а к колену прислонена трость. На скамейке рядом лежал аккуратно сложенный плед и стоял пакет, из которого выглядывала совершенно новая миска.
Виталий едва успел распахнуть пассажирскую дверь.
Вишня выскочила из автомобиля, словно рыжая молния, одним прыжком преодолела лужу и через мгновение уже стояла возле табуретки, положив голову старушке на колени.
Она даже не лаяла.
Всё её маленькое тело дрожало от волнения, из груди вырывался тихий жалобный скулёж, а хвост вилял с такой невероятной силой, что задние лапы то и дело уводило в сторону.
— Вишенка моя… — бабушка Люба гладила собаку обеими руками, перебирая мокрую шерсть, проводя ладонями по шее, ушам и снова по голове. — Ну вот, всё хорошо. Всё, родная моя. Я ведь говорила, что не брошу тебя. Говорила же, моя хорошая?