Руки у меня не дрожали. Внутри вдруг стало холодно и пусто, как в магазине после закрытия, когда выключают основные лампы и остается только слабый дежурный свет. Я аккуратно сложила чеки в свою сумочку, рядом с паспортом и свидетельством о собственности на квартиру. Эти документы я уже давно носила в потайном отделении после того, как начала готовиться к сдаче жилья в аренду.
Я не стала звонить Денису на работу. Не стала писать ему злые сообщения. Не стала выяснять отношения голосовыми. Я просто поехала на Покровку, открыла магазин, проверила, как продавщица Катя разложила новое поступление шерсти для валяния, и села за свой рабочий стол.
Около двух часов дня Денис написал в семейный чат: «Насть, завтра после работы задержусь с мужиками на гаражах. У Михалыча машина полетела, надо помочь движок перебрать. Домой буду поздно, не теряй».
Я посмотрела на сообщение. Потом спокойно набрала: «Хорошо. Удачи с ремонтом».
После этого я позвонила в клининговую компанию, с которой договаривалась на следующую неделю.
— Здравствуйте. Это Анастасия. Скажите, можно перенести уборку квартиры на Радищева на сегодня? Прямо на вечер. Да, мне очень срочно. Доплачу за срочность. Три тысячи сверху? Хорошо, жду ваших сотрудников к пяти.
Когда я подъехала к дому на Радищева, возле подъезда уже стояла белая «Газель» клининговой службы. Девушки в синих комбинезонах доставали ведра, тряпки и большие пылесосы. Я поднялась на четвертый этаж и открыла дверь своим ключом. В квартире пахло свежей краской и обойным клеем. В большой комнате, прямо посреди вымытого линолеума, стояли три огромные картонные коробки с логотипом мебельного магазина. Диван уже был собран. Значит, грузчики приезжали раньше и у них тоже был доступ. Серый дешевый диван в крупный рубчик занял почти всю стену у окна.
— Где начинаем мыть, хозяйка? — спросила старшая из клининга, занося в коридор швабру.
— Начните с кухни, девочки, — сказала я, проходя в маленькую комнату. — И коридор хорошо пройдите. Тут в целом чисто, просто строительную пыль убрать.
Я села на подоконник. Окна выходили во двор, где молодая женщина качала пустую качель на детской площадке. Солнце медленно опускалось за крышу соседней панельной девятиэтажки. Телефон на коленях завибрировал. Звонила свекровь.
— Настенька, привет еще раз! — голос Елены Васильевны снова лился приторной патокой. — Вы с Дениской завтра часам к четырем свободны будете? Мы решили семейный ужин устроить. Повод хороший, праздничный! Марина пирог со смородиной печет, дядя Витя тоже обещал приехать. Приходите, отметим как надо.
— А где будет ужин, Елена Васильевна? В кафе? — спросила я, наблюдая, как работница клининга протирает плинтус под новым серым диваном.
— Да зачем кафе, только деньги выбрасывать! — свекровь коротко и победно рассмеялась. — На месте всё увидишь. Адрес я тебе сообщением отправлю, Дениска дорогу знает. Главное — приезжай сама, без своих магазинных отговорок. Ждем!
Она отключилась. Через минуту пришла эсэмэска: «Улица Радищева, дом 14, кв. 48. Не опаздывайте!»
Я убрала телефон в карман пальто. Потом достала вторую связку ключей, которую утром забрала из куртки Дениса. На толстом кольце качался тот самый серебристый брелок с глиняной птицей, слепленной когда-то моими руками. Птица была серая, с немного смазанным крылом — тогда я поторопилась и не дала глине нормально высохнуть перед обжигом. Теперь этот брелок казался мне не милой памятью, а отметиной чужого наглого вторжения в мою жизнь. Я сняла его с кольца и убрала глубоко в сумку, к документам.
ТОЧКА ВОЗВРАТА
В субботу ровно в четыре часа дня у двери квартиры номер сорок восемь на улице Радищева было шумно. Я поднялась пешком, не пользуясь лифтом, и старалась дышать спокойно. Из-за приоткрытой металлической двери тянуло запахом жареной курицы и доносился громкий смех дяди Вити.
Я толкнула дверь и вошла.
В прихожей на моем новом коврике уже стояла целая куча чужой обуви: стоптанные туфли свекрови, дешевые кроссовки Марины, массивные ботинки дяди Вити. В большой комнате за кухонным столом, который они откуда-то притащили — скорее всего, привезли с дачи на машине дяди Вити, — сидела вся родня. На моем новом сером диване развалился пятилетний Костик с планшетом. Он ел конфеты и пачкал обивку липкими пальцами.
Елена Васильевна стояла посреди комнаты в своем лучшем нарядном платье с блестящей ниткой. Денис сидел чуть в стороне на табуретке и разливал по стопкам домашнюю настойку. Когда я вошла, смех на секунду оборвался. Но свекровь тут же всплеснула руками и направилась ко мне.
— А вот и Настя! Наша деловая женщина явилась! — громко объявила она, оборачиваясь к родственникам. — Садись, Настенька, к столу. Нечего у порога стоять. Мы тут уже понемногу обживаемся. Видишь, как диван удачно встал? Будто всегда здесь и стоял!
Я не сделала ни шага вперед. Осталась у дверного косяка, даже пальто не сняла.
— Что здесь происходит, Елена Васильевна? — спросила я. Голос у меня прозвучал неожиданно тихо и ровно, без дрожи и без истерики.