Михаил появился в коридоре.
— Это ты куда собираешься?
— К маме.
— Сейчас? На ночь глядя? Ксения, ну что за детские выходки? Подумаешь, поссорились. С кем не бывает! Давай лучше рыбу пожарим, поедим, спокойно обсудим всё. Завтра и вспоминать не будешь.
— Нет, Миша. Завтра ничего не изменится.
— И куда ты пойдёшь? В мамину однокомнатную квартиру?
— У неё двухкомнатная.
Михаил рассмеялся.
Судя по всему, он считал происходящее очередной обычной семейной размолвкой.
Раньше подобное уже случалось.
Ксения обижалась на его слова, уходила прогуляться, а спустя пару часов возвращалась домой.
Затем они мирились, и жизнь продолжалась по-прежнему.
— Ну ладно, иди. Проветришься, успокоишься и вернёшься.
Ксения заказала такси и покинула квартиру.
Надежда Петровна открыла дверь в своём стареньком байковом халате.
Увидела дочь с дорожной сумкой.
Внимательно посмотрела на её лицо.
Но не задала ни единого вопроса.
— Заходи, доченька.
Ксения прошла на кухню.
Опустилась на старую табуретку с отколотым краешком сиденья.
Именно на ней она когда-то сидела школьницей и делала домашние задания.
Мать молча поставила на плиту чайник.
Достала из холодильника баночку вишнёвого варенья.
Положила на небольшую тарелку несколько печений.
Затем вышла из кухни и направилась в комнату.
Ксения услышала скрип дверцы старого шкафа.
Мама что-то передвигала на полках, перекладывала вещи, шуршала пакетами.
Через несколько минут она вернулась.
— Я тебе полочку освободила в шкафу. Самую верхнюю. Чистое полотенце тоже приготовила. Если понадобится, возьми мою ночную рубашку. Она тебе, конечно, широковата, но на первое время сойдёт.
Ксения подняла глаза на мать.
Надежда Петровна сидела напротив, сложив ладони на кухонном столе, и смотрела в окно.
Она не спрашивала, почему дочь приехала.
Не интересовалась, собирается ли та остаться надолго.
Не произносила обидного «я ведь тебя предупреждала».
Просто освободила для неё место в шкафу.
И в этот момент Ксению словно осенило.
Мама давно обо всём догадывалась.
Все эти десять лет она замечала гораздо больше, чем показывала.
Слышала, с каким превосходством Михаил повторял, что именно он зарабатывает деньги.
Замечала, как дочь всё реже приглашает её в гости, поскольку после таких визитов зять мог целый вечер демонстративно молчать.
Понимала, что Ксения оплачивает обследования из собственных скромных накоплений, а потом придумывает истории о скидках и акциях.
Надежда Петровна всё видела.
Но ни разу не попыталась вмешаться.
Она не хотела разрушать семью дочери.
Не желала становиться причиной новых ссор.
Просто терпеливо ждала.
И теперь, когда Ксения поздним вечером появилась на пороге с сумкой, мама без лишних разговоров приготовила ей место.
От этого простого поступка хотелось плакать сильнее, чем от любых расспросов.
Ксения отвернулась к окну, стараясь спрятать выступившие слёзы.
— Мам, ты новые таблетки принимаешь?
— Конечно, Ксюшенька. С понедельника пью. Ты же сама мне их принесла.
В ту ночь Ксения почти не сомкнула глаз.
Она лежала на старом диване в большой комнате и разглядывала тонкую трещину на потолке.
Трещина осталась ещё с её детских лет.
Ближе к рассвету, примерно в пять утра, Ксения потянулась к телефону.
Ей вспомнилась переписка на общем планшете. Там же оставалось открытым банковское приложение Михаила — муж не вышел из своего аккаунта.
Ксения открыла историю операций.
Сначала просмотрела переводы за последний год.
Потом за предыдущий.
А затем добралась и до третьего года.
Деньги, отправленные Оксане:
Март — тридцать тысяч.
Апрель — пятнадцать тысяч.
Июнь — пятьдесят тысяч, с пометкой «детям на лагерь».
Август — двадцать тысяч.
Октябрь — сорок пять тысяч, «ремонт автомобиля».
Декабрь — тридцать тысяч, «мальчишкам на Новый год».
За предыдущий год суммы были почти такими же.
И ещё годом раньше история повторялась.
Далее шли переводы матери Михаила, Валентине Сергеевне.
Каждый месяц — по десять тысяч рублей на оплату коммунальных услуг.
Дополнительно восемьдесят тысяч в прошлом году на лечение зубов.
Ещё сорок тысяч — на путёвку в санаторий.
Потом Ксения увидела имя Славы, двоюродного брата мужа.
Двадцать пять тысяч рублей с назначением «в долг».
Спустя некоторое время — ещё двадцать пять тысяч.
Обратных переводов от Славы не оказалось ни одного.
Ксения принялась подсчитывать суммы.
За три года родственникам Михаила ушло почти девятьсот тысяч рублей.
И за всё это время Надежде Петровне не было отправлено ни единого рубля.
Ни разу.
Даже на день рождения.
Затем Ксения открыла историю собственных расходов.
Тех самых, которые Михаил прекрасно видел на протяжении последних трёх лет.
Супермаркеты.
Коммунальные платежи.
Аптеки.
Общественный транспорт.
Детские ботинки для племянницы в подарок на день рождения — полторы тысячи рублей.