А Михаил уверял, что сейчас у него нет свободных денег, потому что каждая копейка на счету.
Ксения опустила планшет на колени.
Потом ещё долго сидела совершенно неподвижно.
Ведь с Оксаной не произошло ничего страшного.
Никто не заболел. Квартиру не затопило. Автомобиль не нуждался в срочном ремонте.
Просто младшей сестре захотелось провести неделю у моря перед началом осени.
Она написала брату, и буквально через пятнадцать минут на её счёте появились девяносто шесть тысяч.
А пожилая мама Ксении в это время сидела дома и ждала лекарства, пока дочь пыталась занять у коллеги недостающую тысячу.
Самое удивительное, что Ксения почти не чувствовала злости.
Это даже показалось ей странным.
Внутри разливалась какая-то ледяная пустота, словно посреди зимы кто-то распахнул настежь окно.
Она прекрасно понимала: дело совсем не в тысяче рублей.
Эти деньги она уже одолжила и обязательно вернёт в пятницу.
Проблема заключалась в другом.
Для Михаила её мать была человеком второго сорта.
Чужой женщиной, на которую жалко потратить даже тысячу.
Той самой бездонной ямой, о которой он говорил с таким презрением.
И если Надежда Петровна в его глазах не заслуживала нормального отношения, то кем тогда была сама Ксения?
Ведь всё, что имело отношение к ней, — её желания, родственники, просьбы, переживания — муж воспринимал как ненужные расходы.
Как досадную обязанность.
Как очередную дыру в семейном бюджете.
Михаил вернулся домой ближе к восьми вечера.
Загорелый, довольный, в приподнятом настроении.
В руках он нёс небольшое ведёрко с пойманной рыбой.
— Ксюха, посмотри, сколько наловил! Одни окуньки! Пожаришь нам?
Ксения находилась на кухне.
На столе перед ней лежал планшет с открытой перепиской Михаила и Оксаны.
Она не стала ничего объяснять.
Просто молча придвинула устройство к мужу.
Михаил поставил ведро возле входа и взглянул на экран.
Его лицо моментально изменилось.
Он сразу понял, что именно обнаружила жена.
Ксения заметила это по выражению его глаз.
— Ксюша, послушай, это…
Она резко поднялась со стула.
— Моей маме на лекарства тебе тысячу было жалко, а сестре отдых на море оплатил? Вот и отправляйся к своей драгоценной семейке! — не сдержавшись, выкрикнула Ксения.
Михаил недовольно поморщился и оттолкнул планшет.
— Ксюша, прекрати орать. Давай спокойно поговорим.
— Спокойно?! В понедельник ровно в двенадцать я позвонила тебе из аптеки. Попросила тысячу на мамины таблетки. Ты заявил, что денег нет и сейчас у тебя на счету каждая копейка. А за пятнадцать минут до этого отправил сестре девяносто шесть тысяч! На Турцию! На пятизвёздочный отель! На креветки и бассейны!
— И что такого? Ты сравниваешь совершенно разные ситуации.
— Объясни мне, чем они отличаются!
Михаил сел на кухонную табуретку и снял кепку.
— Ксюша, давай по порядку. Деньги мои. Я их зарабатываю. Поэтому имею право самостоятельно решать, кому помогать и какие суммы переводить. Оксана — моя родная сестра. Наши с ней отношения — личное семейное дело. А твоя мать… Ну, она твоя мать. Ты ведь сама раньше говорила: твоя мама, твои деньги. Вот и занимайся её проблемами.
— Значит, вы с Оксаной — семья, — медленно повторила Ксения.
— Ну разумеется.
— А я тогда кто тебе, Миша?
— Как кто? Жена, конечно! Зачем ты всё переворачиваешь?
— Я ничего не переворачиваю. Ты только что сам всё объяснил. Оксана для тебя семья. Моя мама — чужой человек. Получается, и я для тебя такая же чужая.
— Да какое отношение ты вообще к этому имеешь?! — Михаил начал раздражаться. — Я что, тебя без денег оставляю? Кто купил телевизор? Кто приобрёл пылесос? На чьей машине ты ездишь, когда надо куда-нибудь?
— Только на лекарства моей маме ты не смог выделить тысячу.
— Да не смог! Не было у меня свободных денег! Я ещё раньше пообещал Оксане оплатить поездку!
— Ты отправил деньги в одиннадцать сорок пять. А мне отказал в двенадцать. Деньги у тебя были, Миша. И не нужно утверждать обратное. Буквально в прошлом месяце ты хвастался, какую сумму накопил на своём счёте.
Михаил на несколько секунд умолк.
Потом раздражённо махнул рукой.
— Всё, заканчивай! Ну не перевёл тогда. Да, поступил неправильно. Бывает. Давай сейчас отправлю тебе эту тысячу. Или две. Хочешь пять тысяч? Скажи, сколько нужно, и прекратим наконец этот спектакль.
Он уже достал из кармана телефон.
Ксения молча смотрела на мужа.
Он предлагал ей пять тысяч рублей так, словно собирался заплатить за прекращение неприятного разговора.
Словно её можно было заставить замолчать, просто увеличив сумму перевода.
Будто вся проблема заключалась исключительно в деньгах.
— Не нужно, Миша.
— Что значит не нужно?
— Мне от тебя больше ничего не нужно.
Ксения вышла из кухни.
В спальне открыла шкаф и достала дорожную сумку.
Аккуратно положила туда пижаму, два комплекта сменной одежды, косметичку, зарядное устройство.
Затем добавила паспорт и рабочий пропуск.