— Не завтра. И сначала, конечно, не на целый день. Мы должны всё тщательно подготовить. Но да, теперь можно постепенно обсуждать твоё возвращение в школу. Когда ты будешь готова, мы обязательно передадим учителям необходимые медицинские рекомендации.
Алиса повернулась ко мне.
— Мам!
Её лицо сияло от радости.
А вот моё, должно быть, выглядело совершенно иначе, потому что улыбка дочери постепенно исчезла.
Доктор Малкольм молча кивнул, словно понимая, что происходит у меня внутри.
Всю дорогу домой Алиса почти не закрывала рта.
Жив ли ещё хомячок в их классе?
Останется ли у неё прежний шкафчик?
Разрешат ли выходить на перемену во двор?
А потом она неожиданно замолчала.
— Ты не хочешь, чтобы я возвращалась.
До этого момента дочь говорила без остановки.
— Я такого не говорила.
— Ты вообще ничего не сказала.
— Солнышко, нам нужно всё правильно организовать.
— То есть ты согласна?
— Это значит, что сначала необходимо обсудить всё со взрослыми и врачами.
Алиса отвернулась к окну.
— Так это всё-таки да или нет?
Даже в семь лет она прекрасно поняла то, что я пыталась скрыть.
Я была совершенно не готова.
На следующей неделе я договорилась о встрече с учительницей и школьной медсестрой.
С собой я принесла три страницы вопросов.
— Что вы будете делать, если кто-нибудь из детей придёт на занятия больным?
Я действительно ещё не была готова отпустить дочь.
— Мы станем соблюдать все меры предосторожности, рекомендованные лечащими врачами, — ответила медсестра.
— А если Алиса устанет?
— Тогда она сможет отдохнуть или закончить занятия раньше.
— А если ей понадобится принять лекарство?
— Для этого будет заранее подготовлен соответствующий порядок действий.
— Что, если кто-то случайно толкнёт её?
— А если она почувствует сильную усталость? — снова спросила я.
Учительница немного помолчала.
— Мэгги, дети иногда случайно сталкиваются друг с другом. Это неизбежная часть школьной жизни.
Именно этого я и боялась.
Дети толкались, чихали, забывали мыть руки, а совершенно здоровый с виду ребёнок мог уже к обеду слечь с температурой.
Почти год я училась понимать, насколько опасными порой бывают самые обычные вещи.
Во время нашей встречи в кабинет заглянула другая мама, чтобы оставить какие-то документы.
Учительница прервала разговор.
Женщина услышала имя Алисы.
— О, ваша девочка возвращается в школу?
— Постепенно, — объяснила учительница.
Посетительница замялась.
— А для остальных детей это безопасно?
Я резко отодвинула стул, и его ножки неприятно заскрипели по полу.
Она ведь прекрасно слышала, что мы говорим об Алисе.
Школьная медсестра ответила раньше меня.
— Онкологические заболевания не передаются от человека к человеку.
Женщина покраснела.
— Нет-нет, я совсем не это имела в виду.
Возможно, она действительно хотела спросить о чём-то другом.
Но Алиса ждала неподалёку вместе с моей мамой и успела услышать часть разговора.
— Раком нельзя заразиться, — ещё раз подчеркнула медсестра.
Позже дочь тихо спросила меня:
— Мам, эта женщина думает, что я могу заразить других детей раком?
— Она просто не понимает, о чём говорит.
— Теперь все будут смотреть на меня как на какую-то ненормальную.
И прежде чем я успела подумать, у меня вырвалось:
— Тогда, может быть, лучше пока не возвращаться?
Алиса пристально посмотрела на меня.
Я слишком поздно осознала, что произнесла.
— Она просто не разбирается в этом, — беспомощно повторила я.
Через два дня к нам пришли Софи и её мама.
Едва увидев их на пороге, Алиса повернулась ко мне.
— Ты всё рассказала!
— Я всего лишь задала вашей учительнице один вопрос.
— Но я же просила тебя не делать этого, мам!
— Ты всё равно ей написала!
— Я хотела помочь тебе.
— А я разве просила?
— Тебе было обидно.
— Да, — почти шёпотом ответила дочь. — Но это была моя обида. Я сама должна была с ней разобраться.
Эти слова заставили меня замолчать.
Софи неловко стояла возле дивана, пока Алиса наконец не спросила, почему подруга не подписала поздравительную открытку.
— Но ведь тебе было больно, — попыталась я объяснить своё вмешательство.
Софи опустила глаза на ботинки.
— Мама постоянно говорила мне, что не надо разговаривать с тобой про рак, если ты сама этого не захочешь.
— Я и не хотела обсуждать рак.
— А я не знала, о чём нам тогда разговаривать.
Алиса удивлённо нахмурилась.
— А как же динозавры?
— Я ведь не собиралась всё время говорить о своей болезни, — добавила она.
Софи наконец подняла голову.
— Ты всё ещё считаешь, что акула победит тираннозавра?
— Конечно! Даже сомнений нет!
Через несколько минут девочки уже спорили с прежним азартом, словно между ними никогда ничего не происходило.
Я стояла на кухне и слушала их голоса.
Алиса сама справилась с проблемой, которую я так настойчиво пыталась решить вместо неё. И получилось у дочери гораздо лучше.