— Ну конечно, победит! — донеслось из гостиной.
Через несколько недель, получив разрешение лечащей команды, мы решили впервые ненадолго посетить школу.
Я собрала воду, лекарства, документы для экстренных случаев, перекусы, запасную одежду, влажные салфетки и привычную больничную сумку.
Алиса наблюдала, как я складываю всё необходимое.
— Мам, мы надолго туда идём?
— На час, может быть, на два.
Она окинула взглядом многочисленные сумки.
— А ты уверена, что мы не остаёмся там жить?
— Мы всего на пару часов, — повторила я.
— По твоим сборам похоже, что недели на три.
В школе я ни на секунду не выпускала дочь из поля зрения.
В конце концов Алиса наклонилась ко мне.
— Мам, можешь перестать так на меня смотреть?
— Я просто проверяю, всё ли у тебя хорошо.
— Каждую минуту?
— Я же должна следить за твоим состоянием.
Я снова сказала, что всего лишь проверяю, как она себя чувствует.
Но Алиса ждала другого ответа.
— Ты даже следишь за тем, как я дышу.
Сначала это прозвучало почти смешно.
Однако, посмотрев на её лицо, я поняла, что дочка говорит совершенно серьёзно.
И мне нечего было ответить.
Примерно через час Алиса притихла.
Её лицо заметно побледнело.
— Всё, мы уходим.
— Мам, со мной всё нормально.
— Ты очень устала.
— Да, я устала! Но, мам, я ведь не умираю!
— Мы идём домой, — повторила я.
Дочь посмотрела мне прямо в глаза.
Мне показалось, что стены класса внезапно придвинулись ближе.
Алиса тут же пожалела о сказанном — я увидела это по её лицу.
Но я не стала требовать извинений.
Просто отвезла её домой.
Её прямой, серьёзный взгляд ещё долго стоял у меня перед глазами.
На следующем приёме я подробно рассказала доктору Малкольму обо всём произошедшем.
О том, как быстро Алиса устала.
О её побледневшем лице.
О том, что силы словно исчезли буквально за считаные минуты.
Врач осмотрел дочь и ещё раз напомнил, при каких симптомах необходимо немедленно обращаться за помощью.
Потом я не выдержала:
— И всё равно вы считаете, что ей можно возвращаться в школу?
Я уже рассказала ему абсолютно всё, что меня тревожило.
— Я могу объяснить, какие нагрузки её организм способен безопасно выдержать на данном этапе, — ответил доктор.
Я молча ждала продолжения.
— Но я не могу определить за вас, насколько сильно вы должны бояться, пока дочь пытается вернуться к обычной жизни.
Я отвела глаза.
— Некоторое время у Алисы действительно будут ограничения, — добавил он. — Однако необходимость соблюдать ограничения вовсе не означает, что человек должен отказаться от жизни.
Я снова опустила взгляд.
В тот вечер Алиса уснула, оставив рядом с подушкой небольшой блокнот.
Я собирала больничную сумку, когда тетрадка случайно соскользнула с кровати.
Она упала на пол и раскрылась.
В самом верху страницы крупными буквами было написано:
«ЧТО Я ХОЧУ СДЕЛАТЬ, КОГДА МАМА ПЕРЕСТАНЕТ БОЯТЬСЯ»
Поехать в школу на автобусе.
Играть на перемене вместе со всеми.
Переночевать у бабушки.
Съесть кусок торта, чтобы мама не спрашивала, не болит ли у меня живот.
Сфотографироваться для школьного альбома с растрёпанными волосами.
Чтобы взрослые перестали шептаться, думая, что я сплю.
Блокнот лежал открытым передо мной.
А последним пунктом значилось:
«Рассмешить маму и не проверять, правда ли ей весело».
Я опустилась на пол.
Почти год я замечала каждую мелочь в поведении Алисы. Но ни разу не подумала, что всё это время дочь наблюдала за мной с такой же внимательностью.
На следующее утро чувство вины заставило меня действовать слишком поспешно.
— Ты можешь возвращаться в школу, — объявила я.
Алиса перестала жевать.
Перед глазами у меня всё ещё стояла та страница, которую я читала, сидя на полу.
— Прямо сегодня? — удивилась дочь.
— Нет, солнышко. Сначала всё подготовим. Но очень скоро, обещаю.
Она подозрительно прищурилась.
— Ты читала мой блокнот.
— Он случайно упал и раскрылся, Алиса.
— Но ты всё равно его прочитала.
— Я увидела страницу.
— Значит, ты заглянула в мой блокнот!
Она отодвинула тарелку.
— Ты всё время пытаешься исправлять то, о чём я тебя даже не просила.
— Я твоя мама!
— Я знаю.
Дочка опустила голову.
— Поэтому мне иногда так хочется, чтобы ты просто была моей мамой.
— Я ведь твоя мать, — тихо повторила я.
Мне хотелось объяснить, почему я постоянно наблюдаю, собираю вещи, проверяю лекарства и задаю бесконечные вопросы.
Но вместо оправданий я позволила тишине остаться между нами.
Позже я присела рядом с Алисой.
— Расскажи, каким ты хочешь видеть свой первый школьный день.
Она внимательно посмотрела на меня.
— Только полдня. И чтобы никто не устраивал большого праздника в честь моего возвращения.
Я осталась сидеть возле неё.
— Договорились.
— И не надо говорить всем, чтобы они обращались со мной осторожно.
Я с трудом сглотнула.
— Хорошо.
— И ты не будешь стоять возле дверей моего класса.