— Мама сказала, что это полезно для профилактики.
От услышанного я буквально потеряла дар речи.
Ключ повернулся в замке ровно в одиннадцать сорок три. Анна сидела за кухонным столом перед открытым ноутбуком и невольно заметила время в правом нижнем углу экрана. Сердце болезненно дёрнулось, а ладони мгновенно стали влажными. Сергей никогда не появлялся дома посреди рабочего дня. Работа в логистической фирме давно превратилась для него не просто в способ зарабатывать деньги, а в неотъемлемую часть его самого — раздражённую, вымотанную, но казавшуюся вечной. Услышать сейчас, в самый обычный понедельник, как металл царапает замочную скважину, могло означать лишь одно: случилось что-то ужасное.
Анна успела отодвинуть ноутбук и на секунду взглянула на своё отражение в чёрном экране выключенного монитора. На неё смотрела бледная, уставшая женщина с немного заострившимися чертами лица и волосами, кое-как собранными в хвост. Выцветшая домашняя футболка, тёмные круги под глазами после ночи, проведённой над срочным отчётом. Живая, вспоминала она позже. Тогда я ещё была живой.
В прихожей с тяжёлым стуком упали ботинки. Анна поднялась, привычным движением одёрнула футболку и пошла навстречу мужу. Сергей стоял возле двери, так и не разувшись до конца, и смотрел не на жену, а куда-то мимо неё, в пустое пространство коридора. От него исходил запах резкого парфюма, смешанный с душным воздухом метро. Глаза были мутными, стеклянными, совершенно чужими. Он явно не пил, но его взгляд будто плыл под плотной плёнкой какой-то мрачной отрешённости.
— Серёж, что произошло? — спросила Анна.
Собственный голос показался ей слишком высоким, почти испуганным.
Муж промолчал. Не торопясь, словно о чём-то размышляя, он размял пальцы правой руки. Анна заметила, как на сжатом кулаке побелели костяшки. Через мгновение последовал короткий, сухой удар. Почти без размаха. Кулак пришёлся ей точно в левую скулу.
Боль была не режущей, а глухой и взрывной. Она растеклась по лицу горячей волной — от виска до подбородка. Ноги перестали держать, и Анна медленно съехала по стене на старый советский ковёр, лежавший в коридоре. Перед глазами закружились чёрные пятна. Закричать она не смогла, только резко втянула воздух и сдавленно охнула. Прижав ладонь к лицу, Анна почувствовала тёплую липкую влагу. Кожа над бровью оказалась рассечена. Несколько капель крови сорвались вниз и исчезли в потускневшем бордовом ворсе ковра.
Только теперь Сергей посмотрел на жену. Сверху вниз. Без страха, без раскаяния и даже без удивления. На его лице читалось лишь раздражение, будто Анна доставила ему лишние неудобства. Он осторожно растёр ушибленные костяшки и произнёс слова, которые ещё много месяцев будут грохотать в её голове тяжёлым колоколом:
— Не надо смотреть на меня, будто тебя только что прибили. Я тебе не изменил, и мир не рухнул. Меня уволили. А ударить тебя мама посоветовала заранее, для профилактики. Чтобы ты сразу не начала устраивать истерику.
Анна застыла. Горло сдавила не боль, а ледяная пустота, внезапно разорвавшая всё внутри. «Мама посоветовала». Значит, это был не случайный срыв и не минутное помутнение. Он заранее принял решение и исполнил его, как чужое распоряжение. Галина Петровна всегда оставалась для сына высшим и непререкаемым авторитетом, но чтобы дело дошло до такого…
В висках гулко застучало. И сквозь этот стук всплыл давний эпизод — семейное застолье двухлетней давности. Тогда Галина Петровна, изящно держа бокал вина, вспоминала покойного деда Сергея:
— Серёжин дед, царствие ему небесное, был настоящим мужчиной с характером. Бабушку иногда силой вразумлял. И ничего страшного, до самой смерти прожили вместе, душа в душу.
Все за столом засмеялись. Анна тогда почувствовала неприятный холод между лопаток, но решила, что свекровь просто отпустила циничную шутку в духе своего поколения. Теперь, глядя на мужа, она поняла: это была вовсе не шутка. Это был пароль, передаваемый из поколения в поколение. Настоящее руководство к действию.
Не дождавшись ни крика, ни слёз, Сергей прошёл на кухню, достал из шкафа уже открытую бутылку коньяка и сел за стол. Анна поднялась не сразу. Ноги мелко дрожали. Не взглянув в сторону мужа, она дошла до ванной, закрылась на щеколду и открыла холодную воду.
Из зеркала на неё смотрела чужая женщина. Рассечённая бровь кровила, кожа под глазом стремительно темнела и наливалась тяжёлым багровым отёком. Анна смочила полотенце и приложила его к лицу. И именно в эту секунду с пугающей ясностью поняла: квартира перестала быть её домом в тот момент, когда муж повернул ключ в двери.
Шум воды перекрывал остальные звуки, но из кухни всё равно доносились отдельные фразы. Сергей разговаривал по телефону с матерью. Жаловалcя на сокращение, ругал начальство, перечислял несправедливости, обсуждал дальнейшие планы. Об ударе не сказал ни слова. Будто ничего не произошло. Будто он не разбил жене лицо, а просто вынес пакет с мусором.