— Могут хотя бы позвонить, — неожиданно добавил муж. — Пусть привезут внуку подарок. Я не запрещаю. Но через порог дома они не переступят.
Он поднялся и ушёл, оставив крышечку с пеплом на ступеньке.
В субботу ровно в двенадцать мама позвонила мне:
— Лидочка, мы уже возле калитки. Папа отказывается заходить. Позови к нам Тимошу.
С неба сыпался мелкий дождик. Отец стоял у ограды в своей старой куртке болотного цвета, которую надевал на рыбалку столько лет, сколько я себя помнила. В руках он держал длинную коробку, перевязанную ярко-синей лентой. Мама осторожно прижимала к груди круглую коробку с домашним медовиком. Этот торт она всегда делала по одному рецепту: строго восемь коржей, ни больше ни меньше.
Калитка была распахнута. Я ещё утром специально открыла её и подперла кирпичом.
— Папа, ну проходите! Зачем стоять за забором, словно посторонние люди?
— Если хозяин меня не приглашает, сам в чужой дом не полезу, — твёрдо ответил отец. — Тимофей! Выходи сюда, наш именинник!
Сын выскочил на улицу прямо в домашних тапочках. Когда дедушка раскрыл коробку, внутри обнаружился настоящий спиннинг с катушкой. Тимоша вцепился в подарок обеими руками, и мама радостно рассмеялась.
Она привезла ещё и праздничные свечи. Пришлось расставить их на торте прямо на капоте папиной машины. Из-за ветра огонь гас трижды, и Тимоша хохотал, старательно дуя даже на уже потухшие фитильки.
Потом дедушка прямо посреди улицы начал обучать внука забрасывать спиннинг. При первом же броске блесна перелетела почти всю дорогу и застряла в металлической сетке соседского забора.
Соседка появилась на крыльце в домашнем халате. Несколько мгновений она молча разглядывала нашу странную компанию: пожилого мужчину с удочкой под дождём, мальчика в тапочках, праздничный торт на автомобильном капоте. Затем так же молча вернулась в дом. Отец минут пять пытался освободить зацепившуюся блесну, негромко чертыхаясь, чтобы Тимоша ничего не расслышал.
Пока мужчины разбирались с рыболовными снастями, мама осторожно взяла меня под руку.
— Ну как у вас дела? Как он?
— Ты про Глеба? Всё ещё сердится.
— Не дави на него сильно. Он ведь быстро отходит. И отец твой тоже незлопамятный. Оба вроде отходчивые, только легче от этого почему-то никому.
Я то и дело поднимала взгляд на кухонное окно. За занавеской угадывалась тёмная мужская фигура. Глеб так ни разу и не вышел во двор.
Минут через двадцать мама заметила, что у отца насквозь промокла обувь, и они засобирались домой. Медовик мы потом доедали втроём за кухонным столом.
Тимоша долго молчал, а затем неожиданно спросил:
— Пап, а почему дедушка к нам домой не пришёл?
— Так решил сам дедушка, — невозмутимо ответил Глеб. — Калитку ведь никто не закрывал.
И формально он был прав. Калитка действительно оставалась открытой. Я лично подложила под неё кирпич.
— Неужели тебе так трудно было выйти к ним? — спросила я, когда сын отправился в свою комнату. — Хотя бы на пять минут. Вместе поздравили бы ребёнка.
— Я его уже поздравил. С самого утра. Велосипед подарил.
— Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду.
— Понимаю, — коротко ответил он. — Но выйти не мог.
Поздней ночью я заглянула к Тимоше, чтобы поправить сползшее одеяло. Подаренный дедушкой спиннинг стоял возле кровати, прислонённый к стене. Сын даже не пожелал убирать его в коробку.
— Мам, — раздалось из темноты. Тимоша говорил, не открывая глаз. — А дедушка правда нас не уважает? Папа сказал, что когда человек другого не уважает, то постоянно напоминает ему про деньги.
Я долго сидела на краешке сыновней кровати, пока он не начал ровно посапывать.
Раньше мой одиннадцатилетний мальчик даже не знал, что означает слово «попрекать».
Подслушанный разговор возле гаража
Спустя три дня мне понадобилось принести картошку из погреба. Он находился в дальнем углу нашего гаража. Глеб выкопал его самостоятельно и всегда с особенной гордостью об этом рассказывал.
Гаражная дверь оказалась неплотно прикрытой. Муж разговаривал по телефону, включив громкую связь. Голос его брата Кости я узнала моментально. Константин всегда разговаривал настолько громко, будто собеседник находится где-то за несколько сотен метров.
— Слушай, а что насчёт расписки? — интересовался Костя. — Ты же рассказывал, что тёща заставила тебя расписку написать.
— Да брось ты, Костян! Не станет тесть с родным зятем судиться. Он слишком гордый для такого, скорее умрёт, чем в суд пойдёт. А если всё-таки решится, скажу, что деньги нам подарили. Пускай попробует доказать обратное.
— Так ты их в дом не пускаешь именно из-за денег?
На некоторое время муж замолчал. Я услышала, как что-то металлическое ударилось о бетонный пол.
— Да не поэтому… Хотя отчасти и поэтому тоже. Зато теперь хоть спокойно стало.
Я распахнула дверь гаража.
Глеб обернулся, увидел меня и тут же произнёс брату:
— Кость, позже перезвоню.
Затем отключил телефон.
— Значит, подарок? — тихо переспросила я.