Нет, не соврал. Именно в этом и заключалась вся проблема. Три с половиной года назад папа продал свой гараж, забрал с банковского вклада все накопления, которые они с мамой годами откладывали на непредвиденные обстоятельства, и передал нам девятьсот тысяч рублей. Если бы не эта сумма, наш недостроенный дом ещё как минимум пару лет стоял бы без крыши, а мы продолжали бы снимать двухкомнатную квартиру неподалёку от вокзала.
Мама, ничего не говоря, поставила чайник. Затем достала из кухонного шкафчика знакомую жестяную коробочку от индийского чая, украшенную изображением слона. Когда я была маленькой, складывала в неё красивые конфетные обёртки. На дверце родительского холодильника появился магнитик с изображением Анапы. Они там ни разу не отдыхали, но откуда взялся сувенир, я почему-то так и не поинтересовалась.
— Посмотри, — мама достала лист бумаги, сложенный в четыре раза. — Отец собирался его выбросить, а я решила сохранить.
Это оказалась расписка. Глебов почерк я узнала сразу: большие буквы, немного наклонённые влево.
«Я, Ковалёв Глеб Андреевич, получил от Сомова Николая Степановича в долг девятьсот тысяч рублей для завершения строительства дома. Обязуюсь возвратить указанную сумму по первому требованию».
Внизу стояли дата и подпись.
В своё время на этом документе настояла именно мама. Глеб тогда только посмеялся и согласился написать: если тёще от этого будет спокойнее, почему бы и нет.
— Галя, спрячь эту бумажку, — бросил отец, даже не повернув головы от раковины. — Не собираюсь я деньги с родного зятя выбивать. Не обнищали ещё.
— Никто ничего выбивать не предлагает. Пусть расписка пока у Лиды побудет. Мало ли что случится.
— Пап, — я опустилась на табуретку. — Глеб поступил неправильно, когда вас выгнал. Я это признаю. Но ты ведь тоже перегнул палку. Позвони ему и скажи, что немного лишнего наговорил. Всего несколько слов — и конфликт закончится.
— Значит, извиниться должен я? — Отец с раздражением швырнул разводной ключ в раковину. — За что именно? За то, что крышу им оплатил?
После этого до самого моего ухода папа больше не произнёс ни слова. Мама проводила меня до прихожей и незаметно положила расписку в боковой кармашек сумки, где обычно лежали рабочий пропуск и упаковка пластыря.
Тогда мне ещё казалось, что требовать возврата денег нам никогда не придётся.
Праздничный торт на автомобильном капоте
Через две недели после того неприятного семейного ужина, в субботу, Тимоше должно было исполниться одиннадцать лет. За эти четырнадцать дней я перепробовала практически все способы помирить близких без новых скандалов.
С мамой мы пришли к соглашению довольно быстро. Она пообещала обязательно предупреждать перед визитом, больше не пользоваться собственным ключом и вообще не заходить в мастерскую мужа. А вот с отцом договориться оказалось куда сложнее. Он ворчал, называл меня Глебовым защитником, несколько раз бросал трубку. Но на третий день всё-таки сдался:
— Ладно, больше слова не скажу про эту крышу. Теперь твой электрик доволен?
Мой муж действительно работал электриком на мебельной фабрике. И всю электропроводку в доме, от распределительного щита до самой последней розетки, он сделал собственноручно.
Вечером я нашла его на крыльце. Глеб курил, хотя ещё весной торжественно объявил, что бросает. Пепел он стряхивал в металлическую крышечку от банки.
— Мы обо всём договорились, — начала я. — Родители будут заранее звонить, без разрешения не приедут. Ключ им не нужен. Папа обещал больше не вспоминать про вложенные деньги. В субботу они заглянут на час, поздравят Тимошу, поедят торт и уедут.
— Нет.
— Глеб, послушай! Тимоша — единственный внук моего отца!
— Я прекрасно знаю, кто кому приходится. — Муж придавил окурок к деревянным перилам, хотя я уже сотню раз просила его так не делать. — Лида, я знаю, чем всё закончится. Месяц твой папа будет молчать, а потом снова начнёт: крышу мы оплатили, окна мы купили. А мне опять придётся сидеть с идиотской улыбкой!
— Тогда встреться с ним и поговори лично. Без меня. Как мужчина с мужчиной. Съездите куда-нибудь, посидите, выпейте по рюмке, если нужно.
— И о чём мне с ним беседовать? — Глеб посмотрел на меня так, словно разговаривал с ребёнком. — О моём долге? Я ничего не забыл, Лид. Мне не требуется постоянное напоминание. Я даже когда слышу, как запускается котёл, сразу вспоминаю эти деньги.
— Хорошо. Тогда я приглашу родителей сама. У меня есть такое право.
— Приглашай сколько хочешь. Только твой отец всё равно не войдёт, сама знаешь. Гордыня не позволит. — Глеб невесело усмехнулся. — Гордый человек, а чужими долгами попрекать не стесняется.
Мне нечего было возразить. Я просто сидела рядом, глядя на старую новогоднюю гирлянду на доме напротив. Соседи почему-то не убрали её с прошлого декабря. Половина лампочек светилась, остальные не работали, и вся гирлянда мигала как попало.