Муж целый месяц жил с другой женщиной, а потом радостно сообщил: «Я возвращаюсь». Мой ответ был коротким: «Возвращай»

— Ну а что Жанна? Было и прошло. Ты ведь разумная женщина, Лариса. Тебе уже пятьдесят три, характер у тебя далеко не подарок. Да и куда ты теперь денешься? Кому ты вообще нужна, кроме меня?

На слове «кому» телефон возле моего уха завибрировал.

Я отодвинула его и посмотрела на экран.

Пришло новое уведомление от Госуслуг.

Очередной штраф.

Седьмой по счёту.

Нарушение было зафиксировано вчера на дороге, ведущей к Сосновке.

Я выключила конфорку.

И словно увидела перед собой весь прошедший месяц.

Чужой дом, возле которого неделями стояла моя машина. Шесть постановлений о штрафах и седьмое, только что пришедшее. Сто шестьдесят тысяч рублей, отложенных нами на ремонт и потраченных без моего согласия.

И за всё это время — ни единого искреннего извинения.

— Возвращай, — спокойно произнесла я.

— Что ты сказала?

— Возвращай. Автомобиль поставь возле моего дома, ключ опусти в почтовый ящик. Деньги перечисли на мою карту, по номеру телефона. Как переводить, ты прекрасно знаешь. А вот самому возвращаться больше не нужно, Гена. Здесь тебя уже не ждут. Я подаю на развод.

— Лариса, ты что несёшь? Обиделась, что ли? Из-за Жанки, что ли, вся эта история?

— Нет, Гена. Из-за тебя самого.

— Господи, да верну я эту проклятую машину! В субботу прямо на ней и приеду.

— На ней ты не приедешь. Автомобиль оставишь возле подъезда, а сам отправишься к своей матери.

На заднем плане я слышала телевизор, работавший у Жанны.

После короткой паузы муж рассмеялся.

— Вот артистка! Думал, за месяц успокоишься, а ты, оказывается, только сильнее разошлась. Ничего, в субботу встретимся и нормально поговорим.

Он первым завершил звонок.


Я сняла кухонный фартук, вымыла руки и достала ноутбук.

Прямо за кухонным столом начала оформлять заявление о расторжении брака.

Сейчас документы в мировой суд можно направить электронно через официальный сайт, воспользовавшись авторизацией через Госуслуги. Нужно заполнить необходимые поля и прикрепить сканы.

Свидетельство о заключении брака я сфотографировала телефоном. Положила его на кухонный стол прямо рядом с луковой шелухой и сделала снимок.

Обручальное кольцо на правой руке мешало печатать. За годы брака оно стало тесным, палец располнел.

Но снимать кольцо я тогда не стала.

Почему-то понимала, что не хочу делать этого именно сегодня.

Закончив оформление, нажала кнопку отправки.

Вскоре на электронную почту пришло подтверждение: обращение зарегистрировано.

После этого я накинула куртку и направилась к дочери.

Шла пешком через весь город. Дорога заняла около сорока минут. Наши вечерние автобусы ходили совершенно непредсказуемо.

Оксана открыла дверь в домашней пижаме. На голове было намотано полотенце.

Из квартиры тянуло детским кремом. Тимоша к тому времени уже спал.

— Мам, что случилось? Почему так поздно пришла?

— Забрать ключ от машины.

— Ну мамочка, только не начинай опять. Папа уже звонил, сказал, что возвращается. Значит, теперь всё хорошо.

— Оксана, отдай мне ключ.

— Да что ты так разнервничалась? Он ведь сразу говорил, что уйдёт всего на месяц. Вот месяц и закончился. Теперь возвращается, как обещал.

До меня не сразу дошёл смысл её последних слов.

А когда я поняла, то невольно переспросила:

— Кому именно он это обещал?

Дочь опустила взгляд.

— Мне. Ещё в августе рассказал. Говорил, что хочет месяц пожить отдельно, посмотреть, как получится, а потом вернуться. Только просил тебе ничего не сообщать, чтобы ты заранее не переживала и себя не накручивала. А запасной ключ велел пока оставить у меня, чтобы ты за машиной не поехала.

В августе.

Получается, когда мы вместе закатывали огурцы на её балконе, Оксана уже была в курсе.

Когда я в сентябре звонила ей с работы и просила привезти ключ, она знала.

И все эти разговоры про детский насморк, утренник, бесконечные обещания привезти ключ в выходные — всё происходило потому, что она выполняла просьбу отца.

— А о Жанне папа тоже тебе рассказывал?

— Мама, перестань меня допрашивать, словно следователь. Ну да, говорил, что познакомился с женщиной и должен разобраться в своих чувствах. Он ведь не собирался уходить навсегда. Видела бы ты, какой он был в августе. Ходил совершенно измученный, лица на нём не было.

— А меня ты в сентябре видела, доченька?

Оксана ничего не ответила.

Лишь поправила полотенце, сползавшее с головы.

В этот момент из детской комнаты донёсся сонный голос внука:

— Бабуля? А дедушка с тобой пришёл?

— Спи, мой хороший. Нет, дедушки со мной нет.

Автомобильный ключ висел в прихожей на маленьком гвоздике возле Тимошиного самоката.

Я подошла и сняла его сама.

— Мам, погоди! Давай я хотя бы папе позвоню, предупрежу его.

— Позвони, конечно. Предупреди.

— Мама, ты сейчас всё окончательно испортишь! — крикнула дочь, когда я уже выходила.

Я промолчала.

Мне искренне хотелось понять: что именно здесь ещё можно испортить?

По дороге домой ключ лежал в кармане куртки и при каждом шаге ударялся о телефон.