Я осталась у камина. В комнате пахло гарью и старой бумагой. Этот запах впитывался в шторы, в обои, в воздух, оседал где-то внутри. Я ведь повар, я привыкла различать запахи: корица, чеснок, свежеиспечённый хлеб, жареное мясо… Но этот запах был другим. Это был запах предательства, поджаренного на углях моего доверия.
Я посмотрела на часы. 14:02. Оставалось десять минут. Стас вернулся с двумя чашками кофе и одну протянул мне. В его глазах уже не было ярости. Там появилось липкое, самодовольное покровительство. Он снова надел маску того самого заботливого Стасика, за которого я когда-то вышла замуж.
— Ну что ты застыла, Кристь? — он сделал глоток кофе и хозяйским взглядом обвёл гостиную.
— Пойми, я же ради нас стараюсь. Дед твой, конечно, был человек крепкий, царство ему небесное.
— Но он не понимал, что времена другие. Сейчас в одиночку не выживешь. Всё надо складывать вместе, в общий котёл.
Я молчала и смотрела на пепел в камине. Моё молчание он принял за согласие. Он подошёл к окну, выходящему на Кутузовский, и довольно прищурился. Я почти физически видела, как он уже мысленно меняет здесь всё: выбрасывает дедову мебель, перекрашивает стены, заменяет библиотеку безликими шкафами из каталога.
— Продадим эту старую квартиру, — мечтательно сказал он.
— Возьмём нормальные апартаменты в «Сити», с панорамными окнами.
— Тебе машину обновим, мне тоже что-нибудь приличное купим. Чтобы все видели: мы не какие-то бедняки.
Он говорил «мы», но я слышала только «я». Он уже распорядился каждым метром, каждой вещью, каждой копейкой. Ему было безразлично, что дед десятилетиями собирал эту библиотеку. Ему было всё равно, что этот паркет помнит мои первые шаги.
— Стас, а тебе не страшно? — тихо спросила я, поставив нетронутый кофе на столик.
— Чего мне бояться? — он обернулся с усмешкой. — Бумаги больше нет.
— Нет бумаги — нет проблемы. Ты наследница по закону, я твой законный муж.
— Суд всё поделит поровну, мне знакомый юрист объяснял. Всё будет чисто, не подкопаешься.
Я подошла к секретеру и начала аккуратно собирать рассыпанные книги и бумаги. Пальцы у меня были ледяные, но почему-то совсем не дрожали. Часы продолжали тикать, отсчитывая секунды его победы. 14:05. Оставалось семь минут.
Я вспомнила нашу встречу с Вадимом три недели назад. Вадим был старым другом деда, адвокатом старой школы, из тех, кто привык всё просчитывать заранее. Тогда он посмотрел на меня поверх очков и сказал: «Кристина, Станислав — человек ненадёжный. Это видно по глазам».
Именно Вадим предложил оставить один экземпляр завещания в секретере. «Пусть лежит, — сказал он. — Это будет проверка. Если он его найдёт, мы поймём, что у него на уме». А оригинал, со всеми печатями и регистрационными отметками, Вадим забрал в свой сейф.
Тогда я спорила. Мне казалось это жестоким и нечестным, ведь я любила Стаса. Я думала, что пять лет брака — это крепкая защита от любой жадности. Как же я ошибалась. Стас даже не попытался поговорить, он сразу выбрал огонь.
— О чём ты задумалась? — Стас подошёл ближе и попытался обнять меня за талию.
— О том, что дед всегда тебе не доверял, — ответила я, отстраняясь.
— Да плевать мне! Его больше нет! Теперь здесь решаю я!
Он снова резко разозлился, лицо у него налилось краснотой.
— Хватит изображать святую, Кристина! — выкрикнул он.
— Ты бы тоже всё потратила, я тебя знаю! А теперь у нас будет нормальная общая жизнь.
— Без твоего покойного старика и его дурацких правил.
— Завтра же пойдём к нотариусу и начнём оформление. Ясно?
Я смотрела на него и чувствовала только усталость. Такую глубокую, что хотелось закрыть глаза и не открывать их до тех пор, пока этот человек не исчезнет. Пять лет я готовила ему ужины, поддерживала его, когда он терял работу, слушала его жалобы на «несправедливую жизнь». А он, оказывается, всё это время просто ждал, когда не станет моего единственного близкого человека.
14:08. Четыре минуты. Во дворе хлопнула автомобильная дверь. На Кутузовском всегда шумно, но этот звук я узнала — так закрывалась дверь старой «Волги» Вадима. Он всегда парковался у второго подъезда, на одном и том же месте.
— Стас, ты понимаешь, что сейчас всё изменится? — спросила я.
— Конечно изменится! — он рассмеялся, доставая сигарету. — В лучшую сторону!
— Мы заживём нормально, Кристя. Хватит дуться, иди ко мне.
Он протянул руку, но в этот момент в коридоре прозвенел резкий, настойчивый звонок.
Стас вздрогнул, сигарета выпала из его пальцев прямо на ковёр. Он поспешно затушил её подошвой и оглянулся. В его глазах мелькнула тревога, но он тут же попытался её скрыть. Он был уверен, что в квартире мы одни.
— Кто там ещё? — буркнул он, поправляя рубашку. — Кого принесло сейчас?
— Может, соседи, — я пожала плечами и направилась к двери.
— Стой, я сам открою! Мало ли кто там… полиция или ещё кто.
Он оттеснил меня плечом, стараясь сохранить роль хозяина дома.
Я остановилась в коридоре и прислонилась к стене. Сердце гулко стучало в висках. 14:12. Ровно двенадцать минут с того момента, как Стас поднёс спичку к бумаге. Время его самоуверенности закончилось.