Джулиан застыл.
Все разговоры мгновенно прекратились.
Ричард сделал шаг ближе.
— Немедленно.
Джулиан сразу отпустил меня.
— Сэр, я не хотел…
Ричард прошёл мимо него.
И остановился прямо передо мной.
Его глаза блестели от слёз.
— Это ожерелье…
Я машинально коснулась подвески.
— Откуда оно у вас?
— Его подарила мне женщина, которая меня вырастила.
Губы Ричарда слегка разомкнулись.
— Вырастила?
Я кивнула.
— Она нашла меня после автомобильного пожара неподалёку от Форт-Уэрта. Примерно тридцать лет назад.
Элеонора закрыла рот рукой.
Из груди вырвался рыдающий звук.
Моё сердце бешено забилось.
— Она рассказывала, что у меня остался шрам от ожога.
Голос задрожал.
— И это ожерелье.
Элеонора сделала шаг вперёд.
— На левой ключице.
Я перестала дышать.
— Что?
— Шрам.
Её голос сорвался.
— Он у вас на левой ключице?
Моя рука медленно поднялась к вырезу платья.
— Да.
Элеонора пошатнулась.
Ричард успел подхватить её.
Джулиан переводил взгляд с них на меня.
— Что вообще происходит?
Никто ему не ответил.
Элеонора открыла небольшую вечернюю сумочку, висевшую на запястье.
Руки у неё дрожали так сильно, что она едва могла что-то достать.
Наконец она вынула предмет, завёрнутый в белую ткань.
Когда ткань развернулась, ноги у меня почти подкосились.
На её ладони лежала ещё одна серебряная деталь.
Половина солнца.
Вторая половина.
Её края были сделаны так, чтобы идеально соединяться с моей подвеской.
Элеонора уже не сдерживала слёз.
— Нет…
Я прошептала это слово, потому что мозг отказывался воспринимать что-либо ещё.
Ричард смотрел на меня.
Казалось, тридцать лет горя одновременно отразились на его лице.
— Как звали женщину, которая вас вырастила?
— Роза Беннетт.
Он закрыл глаза.
— Боже мой.
— Кто я?
Я едва слышала собственный голос.
Ричард снова открыл глаза.
А потом, прямо перед членами совета директоров, инвесторами, руководителями, политиками и моим мужем, который совсем недавно приказал мне изображать обслуживающий персонал, Ричард Кенсингтон опустился передо мной на одно колено.
Миллиардер.
Человек, которого боялись почти все в этом зале.
Стоял передо мной на колене.
Его голос дрогнул.
— Вы — Елена Вэнс.
Я уставилась на него.
— Но меня и так зовут Елена Вэнс.
Он покачал головой.
— Нет.
По его лицу катились слёзы.
— Это было ваше имя ещё до пожара.
Всё вокруг будто исчезло.
Ричард продолжил:
— Ваша мать была моей дочерью.
Я не могла пошевелиться.
— Её звали Кэролайн Кенсингтон Вэнс.
За моей спиной кто-то ахнул.
— Вашего отца звали Дэвид Вэнс.
Руки у меня начали дрожать.
Ричард посмотрел на ожерелье.
— Кэролайн отказалась менять вашу фамилию. Она хотела, чтобы вы носили фамилию отца.
Я еле слышно произнесла:
— Моя мать?
Ричард кивнул.
— Моя дочь.
Элеонора встала рядом с ним.
— И моя племянница.
Ричард медленно поднялся.
— Тридцать лет назад Кэролайн и Дэвид ехали из Форт-Уэрта в Даллас. Вы находились на заднем сиденье.
Его голос становился всё менее уверенным.
— Машина съехала с шоссе и загорелась.
Я сглотнула.
— Роза рассказывала мне об этом.
— Да. Но существовала одна деталь, которой Роза никак не могла знать.
Ричард оглядел зал.
Во взгляде появилось что-то мрачное.
— В официальном отчёте говорилось, что погибли три человека.
По коже прошёл холод.
— Три?
Ричард кивнул.
— Ваши родители… и ребёнок.
Я смотрела на него.
— Но я ведь выжила.
— Да.
— Тогда чей ребёнок был найден?
— Личность ребёнка никогда не была окончательно установлена.
В зале стояла такая тишина, что можно было услышать работу системы кондиционирования.
— Пожар был чрезвычайно сильным, — продолжил Ричард. — Первоначально предположили, что обнаруженные останки принадлежали всем троим пассажирам. А когда следователи начали сомневаться в этой версии, вы уже исчезли в перегруженной системе экстренной помощи и приёмных семей под записью о неизвестном ребёнке.
Элеонора вытерла слёзы.
— Мы искали вас годами.
Голос Ричарда стал твёрже.
— Я потратил миллионы.
Частные детективы.
Больничные архивы.
Приёмные учреждения.
Базы пропавших детей.
Проверяли любую возможную зацепку.
И всё безрезультатно.
— А Роза?
спросила я.
— Она отвезла меня в больницу.
— Да.
Ричард кивнул.
— Но мы выяснили это намного позже. В документах той ночи оказалось множество ошибок. Ваш возраст определили неверно. Во временном досье вместо фамилии указали место, где вас нашли. А сама Роза не знала, кто ваша настоящая семья.
Он снова посмотрел на ожерелье.
— И никто не сфотографировал эту подвеску.
Элеонора протянула ко мне руку, но остановилась, не коснувшись.
— Это я их придумала.
Я посмотрела на неё.
— Ожерелья?
Она кивнула.
— Одно для вашей матери. Второе для вас.
Она перевернула свою половину.