— Конечно, вправе, — согласилась Ольга. — Тогда предлагаю тебе вот что. Если действительно хочешь, чтобы я осталась, компенсируй хотя бы часть моих расходов на ремонт. Не требую всю сумму. Верни половину — пятьсот тысяч рублей. Мы ведь семья, как ты постоянно повторяешь. Значит, ремонт был общим.
Борис резко поднял голову.
— Ты в своём уме? Где я тебе возьму полмиллиона? И с какой стати обязан оплачивать ремонт маминого жилья? Квартира её. Всё внутри принадлежит ей. И ремонт тоже теперь её. Никто тебя не заставлял его делать.
— Вот именно, — тихо произнесла Ольга. — Всё, что находится в квартире, принадлежит маме. Все твои деньги тоже принадлежат маме. А вот моё имущество почему-то сразу становится общесемейным.
Она закрыла чемодан.
— Когда я ухаживала за папой, ты только предъявлял претензии. Спрашивал, существует ли для меня муж. Зато стоило отцу умереть и оставить мне деньги, как ты неожиданно превратился в заботливого супруга. Цветы начал приносить, посуду мыть, здоровьем интересоваться. А я, глупая, действительно поверила, что ты просто сочувствуешь моему горю.
Борис продолжал молчать.
Ольга заказала машину.
Всё её имущество, которое она решила увезти, поместилось в одном чемодане, двух сумках и коробке с документами и ноутбуком.
Кухня, телевизор, диван и остальная крупная мебель остались на Московской. Ольга решила не тратить силы на их вывоз. Пусть достаются Любови Петровне вместе с ненавистными бежевыми обоями в мелкий цветочек.
Ключи она оставила на тумбочке в прихожей.
На той самой тумбочке, над которой когда-то хотела повесить понравившуюся картину.
Через три дня Борис позвонил.
А вечером неожиданно приехал сам, держа в руках три розы, завёрнутые в прозрачный целлофан.
— Оля, я поговорил с мамой. Она обещала больше ничего не требовать. Возвращайся домой. Или давай я перееду к тебе? Здесь ведь места достаточно.
Ольга стояла в дверном проёме отцовской квартиры, не позволяя ему войти.
— Сюда хочешь переехать, Борис? В квартиру моего отца? К которому ни разу за три года не нашёл времени приехать?
Муж медленно опустил букет.
— Ну я ведь не представлял, что всё так обернётся…
— Представлял. Просто был уверен, что я никуда от тебя не уйду.
Она закрыла дверь.
Розы Борис оставил возле порога. На следующее утро цветов уже не было. Возможно, кто-то из соседей забрал их себе.
В середине октября Ольга начала оформлять развод.
Первое время Борис упирался, называл её истеричкой и утверждал, будто она всё выдумала. Но к началу ноября понял, что решение окончательное, и демонстративно заявил, что ему совершенно всё равно.
Общих детей у них не было. Совместно приобретённого жилья тоже. По сути, делить оказалось нечего. Унаследованные от отца квартира и накопления по закону оставались личной собственностью Ольги, а мебель из свекровиной квартиры она решила не забирать.
В начале ноября супруги вместе подали заявление в загс на улице Володарского.
Ровно месяц спустя, в первое воскресенье декабря, их брак официально прекратился.
Борис пришёл один.
Восемь лет назад они регистрировали отношения в этом же здании, только в соседнем зале.
Подписав необходимые бумаги, он положил ручку на стол и, не глядя на бывшую жену, произнёс:
— Мама просила сказать, что ты ещё обязательно пожалеешь.
— Передай ей мою благодарность, — спокойно ответила Ольга. — За вкусные голубцы.
На работе она посоветовалась со знакомым юристом. Её интересовало, существует ли возможность вернуть хотя бы часть денег, вложенных в ремонт квартиры свекрови.
Юрист подробно объяснил ситуацию.
Теоретически можно обратиться в суд, заявив требование о возврате средств как неосновательного обогащения. Но для этого понадобится подтверждать расходы документами и доказывать юридические основания возврата. По многим старым платежам могут возникнуть вопросы исковой давности. Кроме того, Любовь Петровна наверняка станет утверждать, что невестка ремонтировала жильё исключительно ради собственного удобства.
Разбирательство способно затянуться на целый год, а положительный результат никто гарантировать не сможет.
Ольга всё обдумала и решила отказаться от судебного спора.
— Пусть эти деньги останутся платой за урок, — сказала она юристу. — За восемь лет, в течение которых я упорно отказывалась замечать очевидное.
Спустя две недели неожиданно позвонил Глеб.
Было уже довольно поздно.
— Оля, привет. Это Глеб. Извини, что беспокою вечером. Просто хотел сказать кое-что… В общем, мне очень стыдно за тот ужин. Я ещё до него просил маму не затевать ничего подобного. Но она меня не послушала. И Лиза тоже… Ну ты её знаешь. Я объяснил жене, что она поступила неправильно. Ипотеку мы выплатим самостоятельно. Обязательно. Прости нас, пожалуйста.
— Спасибо тебе, Глеб, — ответила Ольга.
Она действительно была благодарна ему за этот звонок.
Позднее до неё дошли рассказы о том, что говорила Любовь Петровна общим знакомым. По версии свекрови, неблагодарная невестка получила огромное наследство, пожалела денег для родственников и бросила её замечательного сына.