Есть любопытство, а есть уровень любопытства Дианы. Но когда она нашла тест на беременность в моей ванной и сделала шокирующее заявление, она не знала, как сильно это обернется против неё.
Я была наполовину на пути к утреннему кофе, когда услышала это — тихий, но unmistakable скрип половиц на верхнем этаже. Я крепче сжала чашку.
Что-то не так. Моя свекровь, Диана, должна была использовать гостевую ванную на первом этаже. Ей не было причины быть наверху.
Нахмурившись, я поставила чашку и взобралась по лестнице, делая два шага за раз. По позвоночнику пробежал странный холодок — смесь раздражения и беспокойства. Когда я обогнула угол в спальню, я замерла.
Диана стояла в моей ванной, уставившись на столешницу. Нет, не просто уставившись — она была заворожена. Мой живот сжался.
«Диана?» — мой голос был резким, не таким, как я хотела. «Это… не гостевая ванная».
Она медленно повернулась, и на долю секунды я поймала её выражение — что-то между виной и чем-то другим. Восхищение? Удовлетворение? Я не могла понять. Но что по-настоящему заставило меня похолодеть, так это её ухмылка.
Она не сказала ни слова. Просто бросила на меня этот понимающий взгляд, прошла мимо и вышла, как будто ничего не случилось.
Я колебалась, потом шагнула в ванную. Мои глаза последовали за её взглядом — прямо к тесту на беременности на столешнице.
Положительный.
Холодное, тягучее чувство опустилось в живот.
Она знала.
Я выдохнула медленно, крепко держась за край раковины.
Что, чёрт возьми, она тут делает? И, что важнее… почему она выглядит так чертовски довольной?
Два недели спустя мы были у Дианы на семейном барбекю, и если бы я знала, что скоро случится, я бы симулировала боль в животе и осталась дома.
Во дворе было полно людей — дяди у мангала, дети плескались в бассейне, тёти болтали в тени. Я потягивала лимонад, пытаясь насладиться теплом солнца, несмотря на неприятное чувство в животе. Диана вела себя… странно. Почти самодовольно. Как будто у неё был секрет, который она не могла дождаться, чтобы раскрыть.
И вот, как все садились за стол с едой, она встала, звякнув стаканом.
Разговоры стихли. Люди повернулись к ней, ожидая, стаканы подняты.
«За Хейдена!» — объявила она. «За Хейдена! Пусть у тебя будет долгий и здоровый путь, сладкий малыш!»
По толпе прокатился недоумённый шепот. Мой тесть нахмурился. «Кто такой Хейден?»
Диана сияла на меня, её глаза блестели триумфом. «Ваш ребёнок, конечно! Поскольку я первой узнала о твоей беременности, я подумала, что будет справедливо, если я назову своего первого внука!»
Тишина. Густая, удушающая тишина.
Моё горло пересохло. Я едва заметила ошеломлённые лица вокруг. Этан повернулся, его челюсть сжалась, а глаза были полны чего-то между шоком и предательством.
«Почему ты не сказала мне?» — его голос был низким, но в каждой слоге слышалась боль.
Я моргнула, ошарашенная. «Потому что я не беременна.»
Тишина усилилась. Потом пошли волны недоумённых разговоров.
Улыбка Дианы побледнела. «Не стоит держать это в секрете, правда! Я видела тест!»
Я напряглась. «Какой тест?»
«Тот, что в твоей ванной, конечно», — сказала она, её голос оставался сладким, но теперь с оттенком разочарования. «Там был положительный тест на беременность! Ты меня не проведёшь.»
И тогда меня осенило.
О, нет.
Я точно знала, чьё это был тест.
Я медленно повернулась, моё сердце сжалось, встречая взгляд с той единственной, кто ощущала себя некомфортно после того тоста.
Сестра Этана.
Её лицо побледнело, её рука слегка дрожала, когда она держала бокал с вином. И вот так вся ситуация на барбекю взорвалась в хаос.
Но среди всех криков и ахов, я услышала только одно — сестра Этана прошептала под нос:
«О, мой Бог.»
Мир словно замер. Смех, звяканье приборов, мягкое гудение разговоров — всё исчезло. Осталась только тяжесть слов Меган, висящая в воздухе, готовая упасть.
Диана выглядела, как будто её только что ударили по лицу. Её бокал дрожал в руках. «Что?» — пробормотала она.
Меган, скрестив руки на груди, выпрямила спину. «Ты слышала меня», — сказала она ровным голосом. «Это был мой тест. Мама, папа! Я беременна.»
Резкое вдохновение прокатилось через семью. Чьё-то серебряное ложечко с грохотом упало на тарелку. Мой тесть, Томас, моргал, его челюсть отвисла.
Диана открыла и закрыла рот, как рыба, но слова не выходили. Когда она наконец нашла голос, он был слабым и дрожащим. «Меган, дорогая, ты… ты, наверное, шутишь.»
Меган издала сухой смех. «О, да. Очень смешно.» Её глаза сверкали. «Я не сказала тебе, потому что ты сказала — цитирую — что убьёшь меня, если я забеременею до окончания учебы.»
Восклицания, а потом ещё больше шепотов. Лицо Дианы побледнело. «Я этого не говорила!»
«Да, ты сказала, мама.» Голос Меган был холодным, твёрдым. «И знаешь что? Люди, которые реально меня поддерживали, это мой брат и его жена.» Она показала на Этана и меня. «Они меня не осуждали. Они не угрожали мне. Они дали мне дышать.»
Диана металась глазами в поисках кого-то, кто её поддержит, но вся семья просто молчала — кто-то был ошарашен, кто-то неудобно себя чувствовал. Мой тесть теребил виски, медленно выдыхая.