Однако Анна сохранила возможность постоянно находиться рядом со мной, официально работая моей няней. Его родители никогда прежде не встречали Анну, поэтому обман оказался вполне осуществимым. Отец рассказал семье, будто девушка, от которой у него родился ребёнок, умерла во время родов.
На первые несколько месяцев он нанял другого человека для ухода за мной. Когда все договорённости с Анной были окончательно улажены, она заняла место няни.
Таким образом, она осталась в моей жизни.
Для окружающих Анна была всего лишь женщиной, присматривавшей за ребёнком.
Но на самом деле она оставалась моей родной матерью.
Она меняла мне подгузники, возила к врачам, учила читать и почти ежедневно проводила со мной время.
— Почему же ты просто не рассказала мне правду?
— Потому что твой отец поставил такое условие.
Внутри у меня всё болезненно сжалось.
— Почему ты молчала столько лет?
— Ричард предупредил: если я скажу тебе, что являюсь твоей матерью, раньше, чем он сочтёт это допустимым, он навсегда запретит мне с тобой видеться.
— И ты согласилась на это?
— Я ужасно боялась тебя потерять.
Она смахнула слёзы.
— Мне казалось, лучше оставаться твоей няней, чем превратиться для тебя в совершенно чужого человека.
Я не находил слов.
Поэтому задал вопрос, который мучил меня сильнее всего.
Она боялась меня потерять.
— Что случилось, когда мне исполнилось тринадцать, Анна?
Её взгляд остановился на подарке.
— Всё началось именно с него.
Анна подвинула свёрток поближе ко мне.
За прошедшие годы обёрточная бумага заметно выцвела.
Один уголок был аккуратно подклеен прозрачным скотчем.
Именно этот подарок изменил всё.
— Я купила его, когда тебе было двенадцать, — произнесла она.
Я осторожно снял обёртку. Под ней оказалась небольшая деревянная шкатулка.
Внутри лежал серебряный медальон.
Когда я взял его, пальцы снова задрожали.
Я продолжал медленно рассматривать подарок.
— Открой его, — попросила Анна.
С одной стороны медальона находилась моя детская фотография. С другой — снимок Анны в больничной палате. Она лежала на кровати, прижимая к груди младенца. Её лицо выглядело измученным, но невероятно счастливым.
— Это ведь я?
Анна утвердительно кивнула.
На обратной стороне украшения была выгравирована надпись:
«От твоей мамы, которая всегда была намного ближе, чем ты мог представить».
— Это действительно я на фотографии?
Несколько мгновений я не мог произнести ни слова.
— Именно это ты хотела подарить мне на тринадцатилетие?
Она кивнула.
— Да.
— Теперь я понимаю, почему ты сказала, что сюрприз станет понятен мне, когда я повзрослею.
От волнения у меня перехватило дыхание.
— Да. Ты уже становился достаточно взрослым, чтобы задавать серьёзные вопросы. Я не хотела, чтобы ты вступил во взрослую жизнь, так и не узнав, кем я тебе приходилась.
Я крепко сжал медальон в ладони.
— Значит, отец узнал о твоём намерении?
— Я сама ему рассказала.
Это признание застало меня врасплох.
— Ты действительно сама сказала ему?
— Да, Джордж. Сказала.
— Я предполагала, что он разозлится. Но даже представить не могла, что он снова настолько испугается.
Анна объяснила, что вечером накануне моего дня рождения пришла к Ричарду и объявила, что больше не намерена поддерживать ложь.
— Он категорически запретил мне раскрывать тебе правду.
Она ненадолго замолчала.
— Тогда я ответила, что больше не собираюсь спрашивать его разрешения.
Это было настолько похоже на ту Анну, которую я помнил с детства.
Она ожидала гнева, но не такой реакции.
— Что же он сделал?
— Сказал, что, если я открою тебе правду, больше никогда тебя не увижу. А я ответила, что всё равно расскажу.
В тот же вечер отец уволил её.
Он приказал Анне уйти и больше никогда не пытаться со мной связаться.
Уже на следующее утро Ричард исключил её из списка людей, которым разрешалось забирать меня из школы, и перестал отвечать на её звонки.
— И что произошло потом?
Квартира, где жила Анна, принадлежала одному из родственников отца. Ей приказали немедленно освободить жильё. А её телефон отключили, поскольку договор с оператором был оформлен на имя Ричарда.
Теперь я понял, почему она исчезла настолько внезапно.
Вдруг я вспомнил о том самом конверте, который отец показывал мне много лет назад.
Даже телефон находился под его контролем.
— А как же деньги?
Анна нахмурилась.
— Какие деньги?
— Наличные, которые ты якобы украла. Отец говорил, что пропало несколько сотен долларов.
Выражение её лица стало неподвижным.
— Я никогда не брала его денег.
Я поверил ей ещё до того, как она закончила фразу.
Но вопрос о пропавших деньгах продолжал меня мучить.
Возможно, мне просто отчаянно хотелось ей верить.
А может, потому, что события последних двенадцати лет внезапно сложились в понятную картину.
— Если ты действительно моя мать, почему ни разу не попыталась со мной связаться? — с болью спросил я.