Ольга стояла в дверях гостевой комнаты и разглаживала чистое постельное бельё. Подушки она аккуратно взбила, на прикроватную тумбочку поставила стакан воды и небольшую вазочку с полевыми ромашками. Ей хотелось, чтобы комната выглядела тепло и по-домашнему, но без излишней показной заботы.
Денис вошёл почти бесшумно и остановился позади неё.
— Спасибо тебе, — тихо произнёс он. — Я понимаю, что для тебя это непросто. Но ей сейчас действительно тяжело. В той квартире одной она просто не выдерживает.
— Я понимаю, — Ольга повернулась к мужу и встретилась с ним взглядом. — Пусть остаётся столько, сколько потребуется. Мне не жалко ни комнаты, ни своего времени.
— Она не станет нам мешать, — Денис осторожно сжал её ладонь. — Ты же её знаешь. Она спокойная. Просто сейчас ей важно, чтобы рядом кто-то был.
— Денис, я уже сказала: пусть приезжает. Не нужно меня убеждать. Если бы ты не предложил первым, я бы сама это сделала.
Галина Ивановна приехала утром в воскресенье. С ней был небольшой чемодан, пакет с семейными фотоальбомами и тёплый платок, наброшенный на плечи. Глаза покрасневшие, лицо похудевшее, голос непривычно тихий. Ольга встретила её прямо у двери и крепко обняла — без формальностей, искренне и по-человечески.
— Проходите, Галина Ивановна. Комната для вас уже готова. Я всё приготовила. Если вам чего-то не хватает или нужно что-нибудь переставить, просто скажите.
— Спасибо тебе, Олечка, — свекровь слабо улыбнулась. — Я ведь ненадолго. Просто… очень тяжело сейчас одной.
— Я понимаю. Здесь вам будет спокойнее.
Первые несколько дней прошли почти незаметно. Галина Ивановна много спала, ела совсем немного, временами часами перелистывала старые альбомы. Ольга не приставала с вопросами, не пыталась вытянуть из неё разговор. Просто вовремя ставила перед ней тарелку, заваривала травяной чай и иногда молча садилась рядом.
Денис возвращался с работы по вечерам, и все трое ужинали на кухне. Разговаривали осторожно, словно боялись случайно задеть больное место: обсуждали погоду, новости, бытовые мелочи и соседского кота, который вдруг решил ночевать возле их двери.
— Ольга, у тебя действительно золотые руки, — однажды сказала Галина Ивановна после запеканки. — Денис, хорошую жену ты себе выбрал.
— Я знаю, — улыбнулся Денис, посмотрев на Ольгу.
В тот момент Ольге стало тепло. По-настоящему. Она даже подумала, что, возможно, эта беда поможет им наконец стать ближе. Что между ней и свекровью появится настоящее доверие. Она была готова дать этому время. Готова терпеть. И очень хотела верить в лучшее.
К концу второй недели атмосфера начала меняться. Сначала почти незаметно — как тонкая трещина на стекле: вроде всё ещё целое, но уже понятно, что прежним оно не будет.
Ольга не сразу придала значение первым мелочам.
Галина Ивановна полностью переставила специи на кухне. Все банки, без исключения. Выстроила их в алфавитном порядке, а бутылки с растительным и оливковым маслом переместила вниз.
— Галина Ивановна, я вернула специи обратно, — спокойно сказала Ольга вечером. — Мне так привычнее и удобнее.
— Ой, Олечка, ну разве это порядок? — свекровь неодобрительно покачала головой. — Я тридцать лет хозяйством занималась. Уж мне-то виднее, как правильно всё расставить. Я ведь только помочь хотела.
— Я понимаю и ценю. Но мне действительно удобнее, когда всё лежит там, где я привыкла.
На следующий день Ольга заметила, что посуда в шкафчике тоже переложена. Её любимые кружки оказались на самой верхней полке, до которой она едва могла достать без табурета. А на их месте стояли чашки Галины Ивановны, привезённые ею в чемодане.
Ольга ничего не сказала. Вечером, когда свекровь ушла спать, она спокойно расставила всё обратно.
На следующее утро чашки снова были переставлены.
— Денис, пожалуйста, поговори с ней, — попросила Ольга, когда они остались вдвоём. — Она полностью меняет кухню под себя. Я прекрасно понимаю: она потеряла мужа, ей одиноко, она привыкла быть хозяйкой у себя. Но это всё-таки наш дом.
— Оль, она ведь не из вредности, — Денис недовольно поморщился. — Просто ей так легче. Она всю жизнь сама всем распоряжалась, а здесь чужая квартира, вот и пытается почувствовать себя увереннее.
— Я всё равно прошу тебя поговорить.
— Хорошо. Конечно поговорю. Только давай осторожнее, ладно? Она сейчас очень ранимая.
Но он не поговорил.
Ни вечером, ни на следующий день.
Ольга ждала, молчала и старалась не обострять ситуацию.
Ещё через неделю свекровь уже сама мыла по утрам полы в коридоре, полностью переставила обувь в прихожей и повесила своё кухонное полотенце прямо поверх Ольгиного.
Однако настоящий удар пришёл неожиданно.
В четверг около полудня Ольга вернулась домой раньше обычного. Дверь гостевой комнаты была слегка приоткрыта. Оттуда раздавался голос Галины Ивановны — весёлый, оживлённый, звонкий. Совсем не тот голос подавленной горем женщины, которую Ольга видела последние недели.
Она невольно остановилась в коридоре.