Марина сначала посмотрела на карточку, затем перевела взгляд на Валерию.
— Ты уже успела с ним всё обсудить?
— А зачем время тянуть? — пожала плечами та.
Возле двери Артём неловко прокашлялся.
— Валер…
— Только не начинай, — резко оборвала его жена.
Марина встала. Ничего не говоря, подошла к подоконнику, забрала оттуда телефон и открыла семейный чат под названием «Наши». В этот чат её добавили ещё в прошлый Новый год. За всё время Марина, кажется, отправила туда всего две или три коротких фразы.
С утра среди сообщений оставалось непрослушанное голосовое. Две минуты семь секунд. Лариса Викторовна практически никогда ничего не печатала: постоянно повторяла, что её «пальцы не созданы для этих крошечных кнопок», поэтому предпочитала отправлять аудиосообщения.
Марина нажала кнопку воспроизведения и положила телефон прямо в центр стола.
Из динамика зазвучал знакомый голос Ларисы Викторовны. Только теперь в нём не было ни мягкости, ни жалости — лишь расчётливая деловитость.
«Валер, только ты ей пока про просмотры ничего не скажи, поняла? Пусть сначала за столом посидит и увидит, что вся семья думает одинаково. Против всех сразу она не полезет, у неё характера максимум минут на пять. И насчёт объявления рот держи закрытым. Если узнает заранее, назло упрётся. А так посидит, подумает, остынет и сама документы принесёт, никуда она не денется. Зачем ей вообще эта квартира? Детей нет, забот никаких, живёт себе припеваючи. Денису передай, чтобы молчал и не лез, он мне пообещал. И конфеты до прихода не открывай, я хорошие взяла».
Сообщение закончилось. Экран телефона погас.
Первой заговорила Валерия:
— Мам… Ты что сделала?
— Я? — Лариса Викторовна растерянно заморгала. — Я же вообще не сюда это отправляла.
— Теперь мне всё окончательно ясно, — сказала Марина спокойно.
Она вышла из кухни, прошла в комнату, открыла ящик комода и вернулась с одним листом бумаги. Положила его рядом с коробкой конфет.
— Это ещё что? — Валерия потянулась к документу, но читать сразу не стала, а лишь повернула его к себе.
— Заявление, — объяснила Марина. — Его приняли двенадцатого июня. Вот отметка ЦНАПа. С этого числа в Государственном реестре установлен запрет: любые операции с моей квартирой могут проводиться исключительно в моём личном присутствии. Ни доверенность, ни представитель, ни какие-нибудь обходные варианты не помогут.
— Это как вообще? — тихо спросил Кирилл и впервые за весь вечер полностью отложил телефон.
— Очень просто. Можете водить покупателей на просмотры хоть ежедневно. Но моей подписи под договором всё равно не появится.
— Ты сама понимаешь, что говоришь?! — сорвалась Лариса Викторовна. — Да кто вообще собирался без тебя что-то продавать? Кому ты нужна со своими вечными подозрениями!
Марина взяла телефон и повернула экран к сидевшим за столом.
На экране было открыто объявление: однокомнатная квартира в Черкассах, площадь тридцать девять квадратных метров, шестой этаж. Цена — два миллиона четыреста восемьдесят тысяч гривен. Фотографии явно сделали недавно: кухня с жёлтой стеной, балкон с зелёной рамой, отдельно были сфотографированы счётчики крупным планом. В качестве контактного лица стоял номер Валерии.
— Объявление разместили четыре дня назад, — произнесла Марина. — Первый показ назначен на субботу, в двенадцать часов. Мне позвонили арендаторы и спросили, действительно ли я решила продавать квартиру.
— Я им сказала, что ничего не продаю, — добавила она.
Валерия нервно щёлкнула застёжкой сумочки.
— Фотографии мне Денис переслал. Ещё в мае. Он ездил туда передавать показания счётчиков. И вообще-то сам предложил.
Лариса Викторовна машинально потянулась к коробке и достала конфету. Поднесла её к губам, но рука внезапно застыла. Через секунду конфета отправилась обратно в коробку и легла в бумажную ячейку неровно, боком.
— Квартиру я оформила в две тысячи двадцать первом году, — продолжила Марина ровным, практически официальным голосом, каким обычно разговаривают с работниками банка. — Задолго до нашего брака. Это моя личная собственность. В случае развода она не делится, и для её продажи мне ничьё согласие не требуется. И ещё один момент сразу проясним. Те копии документов, Денис, которые ты в мае просил прислать якобы для банка, я тебе не отправила. Вместо этого я взяла документы и сама сходила в ЦНАП.
Денис вскочил настолько резко, что табуретка с громким неприятным звуком проехалась по полу.
— Схожу посмотрю, не хлопает ли опять дверь в подъезде. Доводчик там вроде барахлит.
Он вышел на лестничную площадку, придерживая входную дверь рукой, чтобы она действительно не хлопнула.
— Вот и весь мужчина, — сказала Валерия, глядя куда-то перед собой.
— А твой муж, между прочим, тоже далеко не святой, — начала Лариса Викторовна, однако Артём уже встал.
Обувь он так и не снимал. Мужчина снял со стула джинсовую куртку Валерии, ту самую, украшенную стразами, и коротко произнёс:
— Валерия. Поехали домой.
— Артём!