— Я сказал: поехали. Я тебе месяц говорил, что всё это плохо закончится.
После этого он повернулся к Марине.
— Простите меня. Про это объявление я действительно ничего не знал.
Кирилл поднялся со стула первым и первым отправился в прихожую.
Лариса Викторовна вставала медленно, словно каждое движение внезапно стало требовать огромных усилий. Она поправила жакет, затем брошь в форме стрекозы, но та всё равно осталась висеть немного криво.
— Знать тебя больше не желаю, — бросила она уже возле двери. — И Денису скажи, что мать у него одна.
— Скажу, — без эмоций ответила Марина.
Входная дверь закрылась.
Доводчик сработал идеально.
Через две недели Марине позвонила Полина из соседнего отдела — именно та женщина, которая когда-то работала вместе с Валерией в регистратуре одной поликлиники и с тех пор знала подробностей об их семье значительно больше, чем ей самой хотелось. Одобрение ипотеки у Кирилла аннулировали: нужную сумму для первоначального взноса он так и не сумел собрать. Валерия взяла потребительский кредит на триста шестьдесят тысяч гривен под тридцать процентов годовых, однако из-за высокого ежемесячного платежа банк уже не согласовал ипотеку её сыну. В результате Кирилл снял комнату в Сумах — за девять тысяч гривен в месяц, зато хозяин обещал бесплатный вайфай. Спустя три недели молодой человек вернулся к матери, в ту самую проходную комнату. Артём участвовать в выплате кредита категорически отказался — эту подробность Полина сообщила отдельно, и в её голосе даже послышалось некоторое уважение.
Лариса Викторовна четыре дня практически не вставала с кровати, а затем пришла в себя и начала звонить всем родственникам подряд, включая двоюродную родню из Житомира. Историю она рассказывала одну и ту же: бессердечная невестка выгнала пожилую женщину из дома и лишила её внука собственной квартиры. Родственники охали, возмущались и сочувствовали, однако денег никто почему-то не предложил.
Денис целую неделю ночевал у матери. На восьмой день он вернулся домой с дорожной сумкой, поставил её в прихожей и объявил, что продал квадрокоптер за шестнадцать тысяч гривен. Тему квартиры в Черкассах он после этого больше ни разу не поднимал. О документах тоже предпочитал не вспоминать.
В последних числах июля позвонили квартиранты. Осторожно спросили, не изменила ли Марина решение насчёт продажи. Их ребёнок как раз собирался в первый класс, школа находилась неподалёку, и переезжать семье очень не хотелось.
Марина подошла к холодильнику, сняла визитку риелтора, разорвала её на две части и отправила в мусорное ведро.