— Тебя это действительно удивляет? — усмехнулась Елена. — Ты всерьёз рассчитывал, что после твоего ультиматума я откажусь от собственной дочери ради тебя? Объясни мне тогда, кто ты теперь здесь? Гость? Случайный сосед?
— Я вообще-то твой муж!
— Уже почти бывший. С должности мужа я тебя только что сняла. Причины: длительное отсутствие на рабочем месте и категорический отказ выполнять прямые обязанности.
— Лена, подожди, — Олег вдруг заговорил намного быстрее. — Ты не понимаешь. Я действительно устал. У меня нервы уже ни к чёрту, давление скачет, я вообще не высыпаюсь. Я не это хотел сказать! Просто хотел тебя встряхнуть, чтобы ты наконец поняла, насколько мне тяжело! Я же не отказываюсь от дочери! Я просто сорвался!
— Десять оправданий меньше чем за минуту, — кивнула Елена. — Вот если бы ты с такой же скоростью менял подгузники, цены бы тебе не было.
— Не смей так со мной разговаривать!
Из комнаты послышался тихий шорох.
Елена сразу понизила голос.
— А теперь внимательно слушай ещё раз. Документы поданы. В этой квартире у тебя больше нет никаких прав. Жильё принадлежит моей матери, прописки у тебя здесь нет. Что касается алиментов — пока можешь платить добровольно. Решишь не платить — обращусь в суд. С этим я тоже прекрасно справлюсь.
— Ты что, меня на улицу выставляешь?!
— Почему на улицу? Ты же уже нашёл прекрасное место, где тихо. Сам выбрал его неделю назад.
Ирина Аркадьевна привычно схватилась за сердце.
Но на этот раз в её глазах действительно появился испуг.
— Леночка, остановись! Ты же семью разрушаешь!
— А когда ваш сын уходил от жены с пятимесячным ребёнком, почему вы не сказали ему остановиться? — почти с любопытством спросила Елена. — Тогда вы сказали: «Отдохни, сынок». А теперь, когда решение приняла я, внезапно началась катастрофа. Впрочем, понимаю. Вам теперь возвращают не самостоятельного мужчину, а вашего Олеженьку. Таких взрослых детей обычно приходится обслуживать очень долго.
Елена ненадолго ушла в спальню.
Заглянула в кроватку.
Ася спокойно спала, широко раскинув ручки.
— Спит, — сообщила Елена, вернувшись. — Поэтому разговариваем тихо.
Она открыла кладовку и выкатила оттуда большой старый чемодан.
Тяжёлый, с потёртыми латунными уголками. Кажется, он когда-то принадлежал то ли отцу Олега, то ли ещё его деду.
Елена подкатила чемодан к ногам мужа.
— Собирай свои вещи. Я не прошу. Я сообщаю.
— Да кто ты вообще такая, чтобы мной командовать?! — внезапно заорал Олег. — Я здесь семь лет живу! Я…
Из спальни мгновенно раздался плач.
Громкий.
Испуганный.
Резкий.
Елена сделала шаг вперёд и коротко ударила Олега ладонью по щеке.
— Закрой рот, — почти шёпотом сказала она. — И собирай вещи молча.
Олег застыл, приложив руку к лицу.
Ирина Аркадьевна громко ахнула.
Но потом неожиданно сделала то, чего никто от неё не ожидал.
Она ничего не сказала.
Просто взяла чемодан и пошла в спальню.
Спустя минуту оттуда послышался стук открываемых шкафов и ящиков.
Елена тем временем взяла плачущую Асю, села в кресло и расстегнула кофту.
Девочка почти мгновенно успокоилась.
Прильнула к матери, тихонько зачмокала и маленькими пальцами вцепилась в ткань одежды.
Олег продолжал стоять посреди комнаты.
Он смотрел на Елену.
На дочь.
На этот маленький спокойный мир, внутри которого для него вдруг совершенно не осталось места.
На секунду ему вспомнилось, как ещё три года назад он носил Елену на руках именно по этой комнате. Как она смеялась. Как смеялся он. Как всё казалось лёгким, правильным, счастливым.
Потом Елена подняла глаза.
В её взгляде не было ни страха, ни сожаления, ни просьбы.
Только абсолютное спокойствие.
И раздражение снова накрыло Олега тяжёлой горячей волной.
Он ведь женился не ради младенца.
Он хотел Елену.
Хотел этот уютный дом.
Хотел возвращаться вечером в тёплую квартиру, где его встречает жена и где на кухне всегда есть ужин.
А сейчас всё это у него забирали.
Причём удивительно буднично.
Будто просто выкручивали из патрона перегоревшую лампочку.
— Не растягивай это надолго, — произнесла Елена. — Завтра я заменю замки.
Через несколько минут Ирина Аркадьевна появилась из комнаты.
Она тащила тяжёлый чемодан и две набитые до предела сумки.
Поставив всё возле входной двери, свекровь вытерла лоб.
— Вроде всё, — выдохнула она.
— Лена, послушай меня, — Олег неожиданно шагнул к жене, и его голос дрогнул. — Мы же ещё можем всё исправить. Я готов… Я поговорю с тобой… Я буду по-другому… Я исправлюсь…
— Хватит, — Елена слегка покачала дочь.
Ася уже совершенно успокоилась и довольно причмокивала.
— Мне твои жалобы теперь не нужны. Иди туда, где тебя всегда поймут, пожалеют, покормят и уложат спать. Выход ты прекрасно знаешь.
Лицо Олега налилось краской.
Наверное, самым унизительным было даже не то, что его выставляли.
А то, что женщина, которую он считал своей, больше вообще не смотрела на него как на мужчину, от которого что-либо зависит.