— Будь ты проклята, — глухо произнёс он. — Ты предала меня. Из-за неё.
— Если ты называешь это предательством, — Елена едва заметно улыбнулась, — значит, я точно приняла правильное решение.
Ирина Аркадьевна вдруг крепко взяла сына за плечо.
И почти силой вытолкнула его на лестничную площадку.
Затем вынесла сумки, вышла следом и аккуратно закрыла за собой дверь.
У подъезда она поставила старый чемодан возле ног сына, перекинула сумки поудобнее и направилась к остановке.
Не оглядываясь.
Олег остался один.
Его руки сами собой сжались в кулаки.
Он мысленно проклинал тот день, когда Елена радостно сообщила ему о беременности, а он, идиот, носил ей апельсины, читал статьи для будущих отцов и предлагал имена для ребёнка.
Проклинал жену, которая не стала с ним спорить.
Не заплакала.
Не стала умолять остаться.
Даже не предложила обсудить условия.
Просто вычеркнула его из собственной жизни и выставила за дверь.
Он злился на мать, которая вместо поддержки неожиданно молча упаковала его вещи.
Злился на Ксению.
На её Артёма, который постоянно возился со своими мальчишками так, словно больше заняться нечем.
Ему хотелось обвинить весь этот двор.
Дом.
Соседей.
Каждого прохожего.
Всех, кроме себя.
Всех, кто якобы был виноват в том, что теперь он стоял возле подъезда с огромным дедовским чемоданом и совершенно не понимал, куда дальше идти.
А несколькими этажами выше Елена подошла к окну, держа Асю на руках.
Она посмотрела вниз.
Ирина Аркадьевна уже шла к остановке с двумя тяжёлыми сумками и даже ни разу не обернулась.
Ася неожиданно громко и радостно агукнула.
Звук получился такой уверенный, будто девочка только что высказала собственное мнение обо всём произошедшем.
— Вот и я полностью с тобой согласна, — тихо сказала Елена.
И впервые за долгое время улыбка появилась сама собой.
Она прижала дочь чуть крепче.
— Мы с тобой, малышка, прекрасно справимся. 💛