Меня наконец вернули к себе

Из шкатулки вынула красивые серьги, подаренные дочерью на пятидесятилетний юбилей, и надела их.

Дочка, кстати, поздравила мать ещё в восемь утра. Она позвонила с другого конца страны, долго расспрашивала о здоровье, делилась новостями и почти полчаса рассказывала, что праздничная посылка уже отправлена и скоро должна прийти.

Николай вернулся из гаража только около семи вечера.

Едва переступив порог, он принюхался к доносившемуся с кухни аромату.

— О, жаркое приготовила! Молодчина!

Затем сел за стол, основательно поужинал и даже похвалил вареники.

После этого привычным движением потянулся за телевизионным пультом. Как раз начиналась трансляция хоккейного матча.

— Коля, — негромко произнесла Валентина, — тебе не кажется, что ты кое-что забыл?

Муж перевёл взгляд на неё, затем посмотрел на праздничную скатерть и снова на супругу.

По выражению его лица было заметно, как медленно начинают складываться мысли.

— А-а-а, ну точно! С днём рождения тебя. Слушай, Валя, ну какие уже праздники в нашем возрасте? Самой не смешно? Ты же не маленькая девочка, чтобы тебе цветочки дарить!

И, закончив разговор, включил телевизор.

Валентина отправилась на кухню мыть посуду.

Она ожидала, что вот-вот почувствует знакомый комок в горле, а затем по щекам покатятся слёзы.

Раньше именно так всё и происходило.

Но в этот вечер слёз почему-то не было.

Внутри установилась необычная, почти оглушительная тишина.

Словно в доме наконец отключили старый шумный холодильник, который годами непрерывно гудел. И только после того, как звук исчез, стало понятно, насколько сильно он раздражал всё это время.

Когда Николай задремал в кресле перед работающим телевизором, Валентина открыла шкаф и достала с самой верхней полки старенькую коробку.

В течение последних пяти лет она складывала туда собственные заработки.

Валентина умела прекрасно вязать и выполняла заказы соседок: шапочки, шарфы, детские комплекты для внуков.

Иногда за работу получала сто гривен, иногда двести. Если заказывали сразу несколько вещей, могла заработать и пятьсот.

Все эти деньги она бережно откладывала.

Николай знал о существовании коробки, однако был уверен, что жена собирает накопления «на чёрный день».

Валентина достала купюры и тщательно пересчитала их.

Двадцать шесть тысяч четыреста гривен.

Она несколько минут неподвижно смотрела на деньги.

«На чёрный день, значит, — размышляла Валентина, снова укладывая банкноты в коробку. — Только что это вообще такое — чёрный день? Когда неожиданно сломается стиральная машина? Или когда опять начнёт протекать дачная крыша? А может быть, настоящий чёрный день наступает тогда, когда человек окончательно забывает, что тоже заслуживает счастья? Если так, то мой чёрный день уже давно пришёл».


Уже на следующее утро Валентина отправилась в туристическое агентство, расположенное на центральной улице города.

Молоденькая сотрудница с длинными ногтями, покрытыми сиреневым лаком, некоторое время просматривала предложения на компьютере.

Наконец она повернула монитор к посетительнице.

— Вот, посмотрите этот вариант. Прекрасный санаторий в горах. Путёвка на четырнадцать дней, питание трижды в день, бассейн, развлечения по вечерам. Прямо под окнами растут ели. И в вашу сумму полностью укладываемся.

Валентина сама удивилась вопросу, который вдруг сорвался с её губ:

— А танцы там бывают?

Девушка широко улыбнулась.

— Каждый вечер! Вы бы видели, как там отдыхающие женщины вашего возраста танцуют! Молодым остаётся только завидовать.

Путёвку Валентина положила рядом с тарелкой мужа за ужином, накануне своего отъезда.

Николай просмотрел документы, недовольно хмыкнул и отодвинул их в сторону.

— Никуда ты не поедешь. Ты ведь без меня даже в маршрутке нормально разобраться не можешь.

Жена не стала спорить.

Она молча встала из-за стола, прошла в спальню и принялась складывать вещи в дорожную сумку.

А утром двор встретил её крепким морозом, белыми облаками автомобильного выхлопа и громким возмущённым криком Николая, который услышали даже соседи.


Первый вечер без супруги Николай воспринял почти как маленький праздник свободы.

Разогрел себе борщ, устроился перед телевизором, спокойно поужинал.

Даже испытал некоторое удовольствие от того, что никто не делает замечаний из-за хлебных крошек, оставшихся на диване.

Однако на четвёртый день борщ закончился.

Николай решил сварить картошку.

Почистил несколько клубней, сложил в кастрюлю, залил водой и поставил на плиту.

После этого собрался ненадолго заглянуть в гараж.

«Буквально на пять минут», — пообещал он самому себе.

Вернулся только через час.

Ещё в коридоре почувствовал едкий запах, словно на кухне кто-то жёг резину.

Кастрюлю после этой кулинарной попытки пришлось отчищать два вечера подряд.

В понедельник Николай почти половину утра потратил на поиски чистой рубашки.

А утюг так вообще остался для него загадкой: сколько ни искал, обнаружить его не удалось.