Лидия знала всех троих. В деревне о них говорили вполголоса. Старший, Савелий, недавно вернулся из колонии. Второй работал на лесосплаве и был замечен в воровстве. Третий казался самым тихим, но именно его многие боялись больше остальных — он никогда не кричал и улыбался даже перед тем, как ударить.
Марфа сглотнула и отвела глаза.
— Они к Дусе возле клуба пристали. Звали на мотоцикле прокатиться. Она отказалась. Тогда Савка начал хватать её за руку…
Лидия не произнесла ни слова.
— Потом музыка закончилась… народ стал расходиться… я домой побежала. А Дуся ещё возле крыльца стояла. Они рядом крутились.
— Почему сразу мне не сказала?!
Марфа всхлипнула.
— Они сказали, сарай спалят… пригрозили: если рот открою, моя мать зимой без крыши останется…
Несколько секунд в избе было совершенно тихо. Только дождь стучал по крыше.
Лидия медленно повернулась к двери.
— Куда вы? — испуганно прошептала Марфа.
— За дочерью.
Она снова вышла в ночь. Сырой ветер сразу ударил в лицо. Деревня спала так спокойно, будто ничего страшного не произошло. Только в нескольких окнах тускло мерцал свет.
Сначала Лидия пошла к дому Савки Рябого. Его покосившаяся изба стояла возле старой пилорамы. Под навесом виднелся мотоцикл с коляской, весь заляпанный свежей грязью. В окне горел свет.
Женщина подошла ближе и услышала смех.
Мужские голоса.
Стекло было мутным, но через щель между занавесками она смогла разглядеть троих. На столе стояла бутылка самогона, рядом валялись мокрые телогрейки. Савка что-то рассказывал, а остальные хохотали так громко, будто отмечали удачную добычу.
И вдруг Лидия заметила на лавке знакомый синий клочок ткани.
Кусок Дусиного платья.
Внутри у неё всё словно обмерзло.
Она резко распахнула дверь.
Разговор оборвался на полуслове.
Савка поднял мутные глаза и криво усмехнулся.
— Глядите-ка. Тётка Градова пожаловала.
Лидия подошла к лавке и подняла лоскут дрожащими пальцами.
— Где моя дочь?
Гришка отвёл взгляд. Только Витька сидел спокойно и продолжал ковырять ножом столешницу.
— Домой пошла твоя красавица, — лениво бросил Савка. — Нам откуда знать.
Лидия увидела у него на шее свежие царапины. Глубокие, красные. Такие оставляет человек, который отчаянно сопротивляется.
— Врёшь.
Савка медленно поднялся.
— А ты докажи.
Он был почти на голову выше неё. От него несло спиртом, табаком и болотной водой. Но Лидия не сделала ни шага назад.
— Если с ней что-то случилось…
— И что тогда? — хмыкнул Гришка.
Никто из них не ожидал, что в следующее мгновение женщина схватит со стола тяжёлую бутылку и со всей силы ударит Савку по лицу.
Послышался хруст.
Мужчина взвыл, зажимая окровавленный нос. Витька вскочил с лавки, но Лидия уже отступала к двери.
— Я вас всех запомнила, — глухо сказала она. — Поимённо. Всех троих.
И исчезла в темноте раньше, чем они успели прийти в себя.
Дождь стал сильнее. Ветер гнал по дороге рваные клочья тумана. Лидия почти бежала через деревню к участковому.
Дом милиционера стоял неподалёку от сельсовета. Старший лейтенант Кобрин открыл не сразу. Сонный, опухший, в майке и галифе, он долго не мог понять, что от него требуется.
— Девка уже взрослая, — пробормотал он, выслушав сбивчивый рассказ. — Может, сама где задержалась.
Лидия смотрела на него неподвижно.
— Они её увезли.
— Доказательства есть?
— Кусок её платья у них в избе.
Кобрин недовольно поморщился.
— Савелий со своими дружками, конечно, шваль… но без свидетелей шум поднимать нельзя. Утром разберёмся.
— До утра она может не дожить.
Участковый тяжело вздохнул, но всё-таки потянулся за кителем.
Через двадцать минут они уже ехали по размытой дороге на стареньком мотоцикле с люлькой. Фара вырывала из темноты мокрые кусты, кривые заборы и блестящую грязь.
Но возле дома Рябого уже никого не было.
Изба стояла пустая.
На столе лежала перевёрнутая кружка, по полу растекался самогон. Дверь сарая хлопала под порывами ветра.
— Ушли, — тихо сказал Кобрин.
Лидия вдруг заметила следы шин. Глубокие, свежие. Они тянулись в сторону лесной дороги, к старым торфяным болотам.
Туда даже днём почти никто не ездил.
Милиционер нахмурился.
— Плохо дело.
Дальше они пошли пешком, потому что колёса вязли в грязи. В лесу висела тяжёлая тишина. С ветвей капала вода, и где-то далеко протяжно кричала ночная птица.
Через полчаса Лидия увидела в траве туфельку.
Синюю.
Дусину.
Она подняла её и прижала к груди так крепко, будто боялась выронить последние крупицы надежды.
Тропа уводила всё глубже в чащу. Земля под ногами становилась мягкой, зыбкой, предательской. Начиналось болото.
Кобрин остановился.
— Дальше опасно.
Но Лидия уже шла вперёд.
Вскоре до них донёсся звук мотора. Совсем рядом.
Они пригнулись в кустах.
На небольшой поляне стоял мотоцикл с коляской. Возле него суетились тёмные фигуры. Мужчины нервно переговаривались и всё время оглядывались по сторонам.