Дима выглядел осунувшимся и уставшим. Он признался, что идея покупки квартиры принадлежала Нине Аркадьевне, и предложил забыть произошедшее, чтобы попробовать начать наши отношения заново.
Я уже почти решилась дать ему второй шанс.
Но тут супруг продолжил:
— Просто понимаешь, у мамы сейчас действительно непростая ситуация. Она потеряла деньги на бронировании, а квартиру так и не приобрела. Может, разрешим ей пожить у нас хотя бы пару месяцев? Всё-таки у тебя две комнаты.
Я молча смотрела на стоявшую передо мной чашку. Чай уже давно остыл.
Дима старательно отламывал маленькие кусочки от булочки и время от времени поглядывал на меня, ожидая положительного ответа.
И вдруг я окончательно всё поняла.
Он действительно испытывал сожаление. Но вовсе не потому, что без моего ведома распорядился подарком моих родителей. Ему было жаль лишь того, что первоначальная задумка провалилась.
Теперь он просто пробовал добиться желаемого другим способом.
— Ты обещал, что на этот раз мы будем разговаривать без твоей матери, — тихо напомнила я. — Однако даже сейчас ты снова выступаешь от её имени.
Я положила на стол деньги за свой чай, поднялась и вышла из пекарни.
Вечером отправила Дмитрию короткое сообщение: я намерена подать заявление о расторжении брака.
Ответ пришёл не сразу.
«Поступай как знаешь», — написал он.
После этого я почувствовала облегчение, хотя продлилось оно совсем недолго.
Свекровь пришла ещё раз — и снова со своими планами
Примерно через неделю мне неожиданно позвонила Света, двоюродная сестра Димы.
Она рассказала, что Нина Аркадьевна активно обсуждает нашу семейную историю с родственниками. По версии свекрови, три миллиона были подарены нам обоим, как молодожёнам, а я якобы тайком присвоила общий свадебный подарок.
Света решила узнать, действительно ли всё было именно так.
Я отправила ей фотографию поздравительной открытки и банковское подтверждение перевода от отца. Перед отправкой предусмотрительно закрыла все номера счетов и другую личную информацию.
Также попросила Свету никому не пересылать документы.
Вскоре она перезвонила и долго извинялась. Оказывается, родственникам рассказывали совершенно другую историю: будто родители торжественно передали нам обоим крупную сумму наличными прямо в ресторане.
Через некоторое время Дима заявил, что намерен разделить абсолютно все свадебные подарки.
Вместе с юристом я внимательно изучила банковские выписки, сохранившиеся чеки и остальные документы.
Деньги, которые подарили наши общие гости, мы с мужем действительно разделили по взаимной договорённости. Однако перевод моих родителей к этим средствам не имел никакого отношения.
Отец отдельно подтвердил, что перечислил деньги именно дочери для погашения её ипотечного кредита.
Я начала готовить документы на развод.
Поначалу Дима пытался запугивать меня судебными разбирательствами из-за квартиры. Однако впоследствии сам признал, что не участвовал ни в её покупке, ни в финансировании какого-либо серьёзного ремонта.
Он продолжал проживать у матери, постепенно вывез оставшиеся вещи и в конце концов подтвердил, что окончательно переехал.
Лишь после этого я поменяла замочный механизм на входной двери.
Однажды в субботу, возвращаясь домой из магазина, я заметила возле подъезда Нину Аркадьевну.
Свекровь ждала меня в старом пальто. Она выглядела непривычно утомлённой и заговорила таким мягким голосом, какого я прежде почти не слышала.
— Димочка сейчас всё время у меня сидит, почти ни с кем не разговаривает. Может, вы всё-таки помиритесь? Вы же совсем недавно поженились. Неужели из-за одного случая всё так и закончится?
Я поставила пакеты с продуктами на сухую ступеньку и прямо спросила, ради чего она на самом деле приехала.
Нина Аркадьевна ненадолго замолчала, поправила шарф и наконец произнесла фразу, которую, судя по всему, тщательно обдумывала заранее:
— Я тут поразмышляла… Возможно, всем нам было бы гораздо удобнее жить вместе. Квартира ведь у тебя двухкомнатная, места хватит. Я бы вам совершенно не мешала, за домом присматривала, пока вы оба работаете. Готовила бы, убирала. Да и Димочка вернулся бы домой.
На мгновение мне даже стало по-человечески жаль эту женщину.
Но затем я вспомнила переписку, где она просила собственного сына скрывать, на кого собирается оформлять новостройку.
Вспомнила удары в дверь посреди ночи.
И то, с какой уверенностью она считала себя вправе распоряжаться чужими деньгами и чужой жизнью.
— Нина Аркадьевна, у вас уже есть собственное жильё. И у меня есть моё. Мы не станем жить под одной крышей, — твёрдо ответила я.
Свекровь резко распрямила плечи, словно мои слова оказались для неё физическим ударом.
Она ещё около минуты обвиняла меня в разрушении семьи, после чего развернулась и быстрым шагом направилась к автобусной остановке.
Я снова взяла пакеты, отперла подъездную дверь своим ключом и спокойно поднялась в квартиру.
Вечером того же дня ко мне приехал папа.