Он привёз с дачи мешочек картофеля и банку домашнего варенья. Поставил всё на кухонный стол и, пока я разбирала продукты, осторожно поинтересовался:
— Дочка, он тебя больше не беспокоит?
Я отрицательно покачала головой, а затем показала отцу уведомление из банковского приложения.
Ипотечный кредит был окончательно погашен. Документы, необходимые для снятия обременения с квартиры, уже отправили на оформление.
Папа достал очки, надел их и долго внимательно изучал экран телефона.
Потом впервые за этот вечер улыбнулся.
— Ну вот, значит, скоро вся эта история с выплатами окончательно останется позади.
— С выплатами уже всё закончилось, пап. А со всем остальным я тоже обязательно справлюсь.
Отец не стал расспрашивать о свадебных фотографиях или о том, что я собираюсь делать с платьем.
Вместо этого помог отнести коробку со свадебными украшениями в кладовку, а затем спокойно отправился на кухню чистить привезённую картошку.
Пончик, словно ничего необычного не произошло, тут же запрыгнул на свободный стул и устроился поудобнее.
Когда я проводила папу, то закрыла за ним дверь и подошла к вешалке.
Моя куртка наконец заняла тот самый свободный крючок, который прежде принадлежал Диме.
На кухонном столе меня ждала тарелка горячей картошки. Отец успел приготовить дочери ужин, прежде чем отправиться домой.
Я подвинула к столу стул и села.
Пончик немедленно устроился рядом.
И впервые за долгое время мне не нужно было никому ничего объяснять, доказывать или защищать.
Я просто находилась дома.
В собственной квартире.
Там, где больше никто не собирался принимать решения за меня.