Я сразу сохранила электронное подтверждение платежа.
Когда с лестничной площадки послышались приближающиеся голоса, меня охватил страх. Перед уходом Дима довольно сильно сдавил моё запястье, когда я попыталась ещё раз заглянуть в его переписку с матерью.
Оказаться между ними в узкой прихожей и продолжать этот разговор мне совершенно не хотелось. Поэтому я закрыла входную дверь на внутреннюю защёлку, открыть которую снаружи обычным ключом было невозможно.
Первым подошёл Дима. Он привычно нажал на дверную ручку, но дверь не поддалась. Тогда супруг громко постучал.
— Люб, ну открывай! Мама уже поднялась, ей тяжело тут стоять.
Я приложила ладонь к двери, собралась с силами и отчётливо произнесла:
— Я полностью погасила ипотеку деньгами родителей. Никакого перевода твоей матери не будет.
За дверью на несколько секунд повисло молчание. Первой осознала происходящее Нина Аркадьевна. Она раздражённо спросила сына, почему тот заранее не убедился, что деньги находятся на счёте, а затем с силой хлопнула ладонью по двери.
— Люба, сейчас же открой! Ты вообще понимаешь, что творишь? Это ведь подарок нашей семье!
— Эти деньги мои родители предназначили лично мне. И Дима с самого начала об этом знал.
Муж потребовал немедленно отменить банковскую операцию. Он уверял, будто финансовая организация обязана вернуть перечисленную сумму по первому требованию клиента.
Затем он несколько раз яростно потянул дверную ручку и даже ударил ногой по двери. Услышав шум, перепуганный Пончик забился за диван.
Я отошла на кухню, достала телефон и набрала номер экстренной службы. Спокойно, насколько это было возможно, объяснила диспетчеру, что супруг вместе со своей матерью угрожают мне и пытаются силой проникнуть в квартиру.
Сообщение приняли. Дима, расслышав, с кем я разговариваю, немедленно прекратил стучать.
— Вот, значит, как далеко всё зашло, — донёсся из-за двери его обиженный голос. — Уже на собственного мужа жалобы строчишь!
Нина Аркадьевна тоже не собиралась отступать. Она пригрозила рассказать всем родственникам, будто я присвоила деньги, подаренные молодой семье.
После этого свекровь внезапно потребовала компенсировать ей предварительную бронь квартиры. Оказывается, она уже внесла агенту некоторую сумму, даже не подумав обсудить это со мной.
— Вы самостоятельно приняли такое решение и заплатили деньги, — ответила я. — Со мной никто ничего не согласовывал. Я вас об этом не просила.
Свекровь наконец потянула сына обратно к лестнице. Пока они спускались, я слышала, как оба раздражённо спорят друг с другом из-за потерянной суммы.
Я опустилась на пол прямо в прихожей, всё ещё одетая в свадебное платье. Медленно вытащила шпильки из причёски и долго сидела, сжимая их в ладони.
Мой свадебный день закончился совсем не так, как я представляла.
А расплакаться по-настоящему я смогла лишь ближе к утру.
Он просил прощения, но за красивыми словами пряталось очередное требование
На следующее утро пришло сообщение от Дмитрия: «Нам нужно спокойно поговорить. Только вдвоём, без мамы».
В понедельник я обратилась за консультацией к юристу. Специалист разъяснил, что квартира, приобретённая мною до регистрации брака, остаётся моей собственностью. Однако вопрос проживания супруга нельзя решить исключительно заменой замков или закрытой дверью.
Если Дима откажется добровольно съехать, придётся действовать через предусмотренные законом процедуры.
Мы договорились, что муж приедет забрать свои вещи в дневное время, когда у меня будет находиться знакомая соседка.
Он появился с большой дорожной сумкой. Я впустила его, убедившись, что соседка уже пришла.
Дима самостоятельно снял с вешалки свою куртку, аккуратно уложил в сумку рубашки и забрал коробку с игровой приставкой. Я без возражений вернула ему дрель, которая всё это время лежала в кладовке.
— Ведь можно было просто сказать «нет», — заметил он, застёгивая сумку. — Зачем было доводить всё до такого кошмара?
— Я говорила «нет» несколько раз. Только ты отказывался слышать. А потом специально пригласил мать, чтобы вместе заставить меня согласиться.
Дима промолчал и отвернулся.
Уже на лестничной площадке он положил свои ключи на подоконник и сообщил, что некоторое время поживёт у Нины Аркадьевны.
Когда дверь за ним закрылась, я убрала ключи в комод. И почему-то именно пустой крючок в прихожей, где раньше висела его куртка, вызвал у меня больше боли, чем вся наша ссора.
Спустя два дня супруг прислал огромное сообщение с извинениями. Он объяснял, что боялся расстроить мать и совершенно не собирался причинять боль мне.
Я несколько раз перечитала его слова.
Перед глазами возникали совсем другие воспоминания: как Дима помогал моим родителям, как заботился о Пончике, как заразительно смеялся, наблюдая за кошачьими проделками.
Всё это ведь тоже было настоящим.
Мы договорились встретиться в небольшой пекарне неподалёку от моего дома.