— Ты только что унизила мою мать! — наконец взорвался Никита. — До тебя вообще доходит, что ты натворила? Ты совершенно её не уважаешь! Она старше, она моя родная мать!
— А чего другого от неё ждать, — процедила Лидия Павловна, недовольно поджав губы. — Сразу заметно, что воспитанием никто толком не занимался. Её ведь мать одна в деревне поднимала. Чему хорошему могла научить? Ни прилично готовить, ни уважать собственного супруга. Я ведь Никите ещё до свадьбы говорила, чтобы не связывал с ней жизнь. Говорила, да он не послушал.
Полина медленно перевела взгляд со свекрови на мужа. Тот находился рядом с матерью и даже не пытался её остановить. Не произнёс: «Мама, прекрати». Не попросил не оскорблять Полинину мать. Он просто ждал, когда супруга сдастся и попросит прощения.
И в эту секунду перед Полиной словно промелькнули последние два года. Мартовская ночь, когда она беззвучно плакала на кухне до рассвета, а Никита даже не пришёл. Голубцы, которые свекровь демонстративно разбирала вилкой. Пироги, якобы недостаточно поднявшиеся в духовке. Вечно пересоленный, по мнению Лидии Павловны, борщ. Нелепый фартук. Выброшенная бабушкина сковородка. И бесконечные пятницы. Одна за другой, снова и снова. Почти два года, когда после целого дня работы на одной кухне ей приходилось начинать вторую смену на другой. Почти два года она предпочитала молчать, лишь бы никому не испортить вечер. При этом о том, как проходит её собственный вечер, никто даже не задумывался.
Полина аккуратно оставила книгу на подоконнике и поднялась из кресла.
— Никита, — произнесла она. — Ты вообще помнишь, кому принадлежит эта квартира?
— Ну вот, опять за старое, — раздражённо отозвался супруг. — Нам она принадлежит. Мы муж и жена. После свадьбы всё становится совместным. Или ты не в курсе?
— Далеко не всё.
Полина подошла к шкафу, выдвинула нижний ящик, в котором хранила важные бумаги, и достала синюю папку. Из неё она вынула выписку из ЕГРН, договор приобретения квартиры и банковскую справку, подтверждающую полное погашение ипотечного кредита. Все три документа аккуратно разложила перед мужем на столе.
— Эту квартиру я приобрела за четыре года до нашего знакомства. С ипотекой рассчиталась самостоятельно, задолго до свадьбы. Ты не вложил в неё ни копейки, Никита. Более того, даже регистрацию здесь не оформлял. Ты до сих пор прописан у своей матери. Поэтому квартира принадлежит мне. Только мне одной.
Никита молча разглядывал документы. Лидия Павловна тоже уставилась на разложенные листы. На несколько мгновений в помещении воцарилась абсолютная тишина.
— Ах вот оно что! — наконец заговорила свекровь, и голос её стал пронзительным от злости. — Значит, теперь собственной квартирой будешь мужа попрекать? Никита, ты слышишь, что твоя жена говорит? Она тебя жильём упрекает! Собирайся, сынок, пойдём отсюда. Нечего нам здесь оставаться. И запомни: если ты сейчас не уйдёшь вместе со мной, я тебе этого никогда не прощу! Слышишь? Ни за что на свете! И ей тоже не прощу!
— Прекрасное предложение, Лидия Павловна, — согласилась Полина. — Уходите. Причём оба. И немедленно.
Никита посмотрел на супругу и неожиданно рассмеялся.
— Поля, ты сейчас серьёзно? Да прекрати уже! Ну сорвалась, наговорила лишнего, со всеми случается. Сейчас мама отправится домой, а мы спокойно всё обсудим. Хватит этих спектаклей.
— Никаких спектаклей больше не будет.
Полина направилась в прихожую, раздвинула дверцы встроенного шкафа и сняла с верхней полки большой синий чемодан на колёсиках. Именно с ним Никита когда-то приехал к ней после свадьбы. Она поставила чемодан на пол, расстегнула молнию и широко раскрыла его.
Потом вернулась в комнату. Сняла с вешалок мужнины рубашки, достала свитера и джинсы. Складывала всё аккуратно, привычными ровными стопками, совмещая рукава и расправляя складки.
Никита неотступно следовал за ней.
— Поля, что ты вытворяешь? Положи мои вещи обратно! Ты вообще соображаешь, что делаешь? Совсем голову потеряла? И всё это на глазах у моей матери! Какая же ты эгоистка! Думаешь исключительно о себе! Всегда только о себе!
Полина открыла комод и забрала оттуда его нижнее бельё и носки. Затем прошла в ванную, собрала зубную щётку, бритвенный станок и шампунь. Всё отправилось в раскрытый чемодан.
— Полина, немедленно прекрати! Я тебя предупреждаю! Потом будешь жалеть, да поздно станет! Останешься одна в своей драгоценной квартире, никому не нужная! Ты вообще меня слышишь?
Лидия Павловна всё ещё находилась возле входной двери, даже не сняв пальто. Она напряжённо наблюдала, как невестка складывает вещи её сына, крепко сжав губы.
Полина снова направилась на кухню. Подошла к плите, сняла с крючка тот самый белый фартук с оборками. На мгновение задержала взгляд на вышитых красных буквах. После чего бережно сложила ткань вчетверо и положила поверх мужниных рубашек.
— Держи, — произнесла она. — Теперь он тебе точно пригодится.
Она закрыла чемодан, застегнула молнию и выкатила его за входную дверь. На лестничной площадке поставила возле лифта.