— Теперь верните, пожалуйста, ключи, — обратилась Полина к мужу и свекрови. — Оба комплекта. Твой и мамин.
Никита неподвижно стоял на пороге. Он долго смотрел на жену, словно перед ним оказался совершенно незнакомый человек. Наконец сунул руку в карман, достал связку, отделил нужный ключ и молча положил его на тумбочку. Лидия Павловна, демонстративно избегая взгляда невестки, порылась в сумочке, вытащила свой ключ и резко бросила рядом.
— Пошли, сынок, — громко объявила она. — Уходим. Нам здесь больше делать нечего. Ничего, ещё сама на коленях приползёт, вот увидишь! Совершенно совесть потеряла! Родного мужа вечером из дома выставляет! А я всегда знала, что она…
Её возмущённые слова постепенно стихли за дверью лифта. Затем раздался характерный звук закрывающихся створок. Примерно минуту спустя снизу донёсся хлопок подъездной двери.
Полина осторожно закрыла квартиру. Повернула ключ в верхнем замке. Потом заперла и второй, нижний, которым они практически никогда прежде не пользовались.
Некоторое время она оставалась в прихожей, прислонившись спиной к закрытой двери. В квартире царила непривычная тишина. Только настенные часы на кухне размеренно отсчитывали секунды. За окном мягко светил фонарь над дорожкой в парке.
Впервые с того дня, как вышла замуж, Полина находилась в собственном доме совершенно одна.
Она прошла на кухню. Крючок возле плиты теперь пустовал. Полина налила воды в чайник и включила его. Открыла холодильник, достала небольшой кусочек сыра и оставшуюся половинку батона. Приготовила самый обычный бутерброд и съела его прямо возле окна, стоя и наблюдая за тёмными деревьями парка. Затем отправилась обратно в комнату, устроилась в любимом кресле, включила торшер и раскрыла недочитанный роман.
Сто двенадцатая страница. На этот раз она действительно смогла прочесть её от начала до конца. За ней последовала сто тринадцатая. Потом ещё одна. И только спустя некоторое время Полина заметила, что сидит с книгой уже почти час, а за окном окончательно наступила ночь.
Никита позвонил на следующее утро, немного после восьми. Голос звучал осипшим и сонным.
— Поля, ну всё, прекращай уже. Достаточно. Я всю ночь на мамином диване провалялся, теперь спина разламывается. Можно я домой вернусь? Вечером заберу ключи. Ну погорячились мы оба, с кем не бывает. Мама, конечно, тоже могла помягче высказаться. Но и ты хороша со своими выходками насчёт фартука.
— Нет, Никита.
— Чего «нет»?
— Возвращаться тебе не нужно. Я собираюсь разводиться. Если согласишься, оформим развод через ЗАГС. Если будешь возражать, придётся обращаться в суд. Квартира принадлежит мне, поэтому делить нам нечего. Оставшиеся здесь твои вещи я упакую в коробки. Сообщишь, когда сможешь приехать, и я передам их через консьержку.
На другом конце линии надолго установилось молчание.
— Неужели ты действительно готова разрушить семью из-за какого-то одного ужина? — наконец произнёс Никита.
— Дело не в одном ужине, Никита. Дело в двух годах таких ужинов.
Полина завершила разговор.
После этого она достала турку, сварила себе ароматный кофе и решила приготовить сырники. Не потому, что кто-то попросил или требовал, а исключительно потому, что ей самой захотелось. Добавила в творог изюм, как делали в её детстве. Ела неторопливо, устроившись возле окна, со сметаной и любимым малиновым вареньем. Закончив завтрак, сразу вымыла за собой посуду. На всё потребовалось не больше двух минут.
Днём она пригласила специалиста, чтобы заменить дверной замок. Точнее, его личинку. Мастер оказался пожилым мужчиной в очках. За двадцать минут он управился с работой и протянул хозяйке кольцо с тремя новыми ключами. Два Полина убрала в письменный стол, а третий прикрепила к собственной связке.
Позже она отправилась на рынок возле станции и заглянула в ряды хозяйственных товаров. Долго переходила от одного прилавка к другому, внимательно рассматривая выставленную посуду. Наконец увидела именно то, ради чего пришла. Настоящую чугунную сковороду — массивную, чёрную, с короткой прочной ручкой. Продавец, усатый мужчина средних лет, заверил, что сейчас подобные изделия уже практически не выпускают, а эта сохранилась из старых складских запасов. Полина даже не попыталась сбить цену. Просто заплатила и забрала покупку.
Вернувшись домой, она первым делом тщательно прокалила сковороду с солью, как когда-то учила бабушка. Затем смазала её растительным маслом и поставила в кухонный шкафчик под мойкой — туда, где раньше хранилась дорогая сердцу бабушкина сковородка.
В воскресенье после обеда Полина наконец дочитала роман. Заключительную страницу пришлось перечитать дважды — настолько не хотелось расставаться с героями и миром, в который она погрузилась. Закрыв книгу, она посмотрела на закладку. Старый билет в кинотеатр. Последний вечерний сеанс, девятый ряд, пятнадцатое и шестнадцатое места. За прошедшее время бумага заметно пожелтела, а напечатанные цифры почти исчезли.
Несколько мгновений она молча держала билет между пальцами. Потом поднялась, отнесла его на кухню и опустила в мусорное ведро. Книгу поставила обратно на книжную полку, туда, где ей и полагалось стоять.
А на освободившийся крючок возле кухонной плиты повесила свою старую прихватку — синюю, украшенную мелким белым горошком. Ту самую, которую много лет назад купила вместе с кухонным гарнитуром, когда впервые обустраивала собственный дом.