— Полечка, ну что ты начинаешь? Это же мама.
— Я прекрасно понимаю, что твоя мама. Только каждую пятницу превращаться в её личную прислугу больше не намерена. Готовить несколько блюд, сервировать стол, потом отмывать горы посуды и слушать, какая я никудышная хозяйка, мне надоело. Больше этого не будет. Если она хочет приехать — пожалуйста. Закажите пиццу или приготовь что-нибудь самостоятельно. Но лично я сегодня к плите не подойду.
Никита окинул жену снисходительным, слегка раздражённым взглядом. Так обычно смотрят взрослые на маленького ребёнка, отказывающегося надеть шапку перед выходом.
— Поля, прекрати устраивать сцену. Обычные женские капризы. Видите ли, устала! Все на работе устают. Мама приедет всего на полчасика, перекусит и отправится домой. Неужели для тебя это настолько сложно?
— Для меня это уже слишком сложно. И я тебя заранее предупредила.
Никита лишь неопределённо пожал плечами, накинул куртку и ушёл. Входная дверь громко захлопнулась.
Полина ещё некоторое время стояла в прихожей. От волнения внутри всё дрожало. Она прекрасно представляла, что могла сделать дальше: пройти на кухню, достать муку, нашинковать капусту, поставить тесто. Как поступала десятки раз прежде. Так было бы привычнее и, наверное, значительно проще.
Но вместо этого она спокойно разулась. Переоделась в удобные домашние брюки и старую, приятную к телу толстовку. Затем достала с верхней полки книжного шкафа роман, который начала читать ещё до свадьбы, почти два года назад. Толстая книга в зелёном переплёте рассказывала о жизни одной семьи в старинном доме возле моря. Между страницами лежал билет из кинотеатра — память об их с Никитой первом свидании. Закладка находилась на сто двенадцатой странице.
Полина устроилась в кресле у окна, зажгла торшер и погрузилась в чтение.
Примерно через сорок минут в замочной скважине провернулся ключ. Из прихожей послышались знакомые голоса.
— Проходи, мамочка. Снимай верхнюю одежду.
Лидия Павловна появилась в комнате, всё ещё одетая в серое пальто. Быстро окинула помещение привычным оценивающим взглядом и заметила невестку, сидевшую с книгой в кресле.
— Добрый вечер, — произнесла она. — А почему у вас совсем не пахнет едой? Полина, чем сегодня ужинать будем? Я ведь специально ничего не ела с обеда, рассчитывала у вас нормально поесть. И поставь чайник, пожалуйста. По дороге так замёрзла, просто сил нет.
— Здравствуйте, Лидия Павловна, — спокойно откликнулась Полина, не отрываясь от страницы.
И не сдвинулась с места.
Свекровь несколько мгновений стояла неподвижно. Выждала ещё немного. Затем вопросительно повернулась к сыну.
— Никита, объясни, пожалуйста, что здесь происходит?
— Поля, — обратился он к супруге, заметно напрягшись. — Ты чего сидишь? Мама приехала. Поднимайся.
Полина молча перевернула страницу.
— Я с тобой разговариваю! — Никита подошёл к креслу. — Хватит устраивать представление. Ведёшь себя некрасиво. Мама только приехала, она голодная и устала с дороги. Ты на что-то обиделась? Хорошо, потом разберёмся. Сейчас отправляйся готовить.
Полина не отводила глаз от книги. Правда, смысл написанного совершенно перестал доходить до неё. Строчки расплывались, буквы словно перемешивались между собой. Но она упорно продолжала смотреть в раскрытые страницы, не желая поднимать голову.
— Нет, вы только посмотрите на это безобразие! — возмутилась Лидия Павловна, по-прежнему стоявшая посреди комнаты в пальто. — Родная мать приехала проведать сына, а ей здесь даже чашку горячего чая предложить не могут! Никита, ты видишь, какое отношение ко мне у твоей супруги? А ведь я предупреждала тебя. С самого начала предупреждала!
Никита приблизился ещё на шаг. Теперь он возвышался непосредственно над креслом, в котором сидела Полина. Лицо его заметно покраснело.
— Мама голодная, немедленно иди готовить! — гаркнул он.
Полина неторопливо захлопнула роман, предварительно заложив пальцем страницу. Затем подняла голову и посмотрела мужу прямо в глаза.
— А ты у своей матери исключительно для красоты вырос? — ровным голосом спросила она. — Надевай фартук и отправляйся к плите! Он там, возле плиты, на крючке висит. Можешь считать, что мама его тебе подарила.
Никита застыл.
Он стоял перед ней, слегка приоткрыв рот, и, похоже, впервые за всё время их знакомства не мог подобрать подходящего ответа. Сначала взглянул на мать, затем перевёл растерянный взгляд на жену. После этого почему-то посмотрел в сторону кухни, где возле плиты действительно висел белоснежный фартук с оборками и красной вышивкой «Хорошая невестка».
Первой от неожиданности оправилась Лидия Павловна.
— Да как у тебя язык повернулся?! — Она решительно шагнула ближе. — Это что за манера разговаривать с собственным мужем? А со мной? Немедленно попроси прощения! И у Никиты, и у меня! Сейчас же, ты слышишь?
— Нет, — ответила Полина.
— Как это понимать — «нет»?
— Извинений не будет. Я ничего плохого не сделала.