Каждый визит Лидии Павловны требовал приготовления настоящего праздничного застолья. Полина давно поняла, что обычным супом или парой котлет свекровь не удовлетворишь. Обязательно требовались первое блюдо, горячее на второе, салат, какая-нибудь закуска и десерт к чаю. Домой Полина возвращалась около шести вечера, проведя целый день возле огромных котлов заводской столовой, где ежедневно кормили восемьсот работников. Она переобувалась, переодевалась и снова принималась готовить. В это время Никита либо отправлялся за матерью, либо развлекал её беседами в гостиной.
После приготовления начинался ужин. А за ужином Лидия Павловна непременно устраивала подробную проверку каждого блюда. В борще находила избыток соли. Котлеты объявляла пересушенными. Выпечку критиковала за недостаточную пышность. Даже привычную селёдку под шубой непременно сравнивала со своей, разумеется, не в пользу невестки.
Однажды на день рождения свекровь преподнесла Полине необычный подарок — белоснежный фартук с пышными оборками. На груди красными нитками красовалась вышивка: «Хорошая невестка». Никита при виде подарка расхохотался.
— Мам, ну здорово придумала! Прямо в яблочко!
Полина ничего не сказала и повесила фартук возле кухонной плиты. Иногда её взгляд останавливался на вышитых словах, и почему-то выражение «хорошая невестка» казалось ей удивительно похожим на похвалу «хорошая собака».
Она продолжала терпеть. Ведь Никита, как ей представлялось, был хорошим и добрым человеком. Просто совершенно не замечал происходящего. Он вырос без отца, рядом с матерью, которая всегда занимала центральное место в его жизни. Полина убеждала себя, что терпение обязательно принесёт плоды. Рано или поздно супруг поймёт, насколько ей тяжело. Однажды остановит мать словами: «Мама, довольно». Или хотя бы сам уберёт со стола и вымоет тарелку.
Однако месяцы сменяли друг друга, а ничего не происходило. Единственное, что постепенно менялось, — её отношение к собственному дому. Квартира, которую она покупала и обустраивала с такой любовью, всё меньше ощущалась её личным пространством. По пятницам возвращаться туда становилось особенно неприятно. Вместо отдыха после работы впереди ожидала ещё одна полноценная смена.
В июле, вернувшись однажды с работы, Полина остановилась на пороге кухни и не поверила собственным глазам. Привычный порядок исчез. Ёмкости с крупами переместились на другую полку. Любимые специи, которые годами стояли в деревянном органайзере строго по алфавиту, оказались свалены в один общий пакет. Кухонные ножи кто-то убрал в выдвижной ящик, а магнитную планку заняли прихватки. Но хуже всего было другое: из шкафчика под мойкой пропала бабушкина чугунная сковорода. Старая, тяжёлая, почти чёрная, с идеально гладкой внутренней поверхностью. Когда-то на ней пекла блины бабушка, а после её смерти эту традицию продолжила Полина.
— Никита, куда делась моя сковородка?
— А, это мама сегодня заходила, пока тебя не было, — донёсся его голос из комнаты. — Решила немного прибраться. Говорит, у тебя всё расставлено неудобно. Сковородку выбросила, сказала, что это древняя рухлядь, от которой только плита чернеет. Я предупреждал, что ты расстроишься, но она уже успела вынести.
Полина немедленно спустилась во двор к мусорным контейнерам. Однако мусоровоз успел забрать содержимое баков. Несколько минут она неподвижно стояла перед пустой площадкой, а затем поднялась домой. Почти до середины ночи возвращала всё на привычные места. Баночки со специями снова выстроила по алфавиту. Ножи закрепила на магнитной планке.
— Да чего ты так переживаешь? — удивился Никита, заглянув в кухню. — Мама ведь исключительно из хороших побуждений старалась.
Полина опять не стала спорить. Но, расставляя паприку, тмин и остальные приправы, неожиданно осознала одну неприятную вещь: теперь ей было страшно от мысли, что ключи от её жилья находятся у человека, который распоряжается здесь без разрешения.
В последнюю пятницу октября Никита прислал сообщение во время её обеденного перерыва: «Мама вечером собирается к нам. Приготовь чего-нибудь вкусненького. Она вспоминала твои пирожки с капустой».
Полина прочитала сообщение, сидя на узкой скамье в рабочей раздевалке. Ноги неприятно гудели от усталости. Утром на предприятии вышла из строя одна из плит, поэтому половину смены ей пришлось носиться между кухонным цехом и складом, срочно менять запланированные блюда и решать возникающие проблемы.
Она набрала ответ: «Никита, сегодня не получится. Я совершенно без сил. Давай перенесём встречу на другой день».
Муж отозвался практически мгновенно: «Ну перестань. Мама уже настроилась приехать. Не начинай капризничать».
Вернувшись вечером, Полина застала мужа дома. Он как раз переодевался, выбирая свежую рубашку.
— Ты за продуктами зашла? Я около семи отправлюсь за мамой.
— Никита, — произнесла Полина. Она опустила сумку прямо на пол, даже не сняв ботинки. — Я уже объяснила тебе в сообщении. Сегодня я готовить не собираюсь. Ни капустные пирожки, ни какие-либо другие блюда. Двенадцать часов провела на ногах. Единственное, чего сейчас хочу, — прилечь и отдохнуть.